Для того чтобы Проценко поняла, о ком идет речь, он обрисовал племянника Зыкова.

— Так Шухмина положили к нам потом, позже. Дня через три-четыре.

Это сообщение вносило неразбериху: по документам Шухмин лег в клинику 11 декабря. Выходит, документы не соответствуют действительности?

Олег Петрович вдруг почувствовал себя словно в детской игре «холодно-горячо». На этот раз, кажется, он вплотную приблизился к цели…

Перешли к взаимоотношениям Иванова с Жигалиной. По словам Тамары Проценко, заместитель директора навещала своего пациента и по вечерам. Иногда они уединялись в палате на длительное время. Бывала Жигалина и тогда, когда к Иванову приходили приятели с коньяком. Из палаты номер 215 доносились оживленные голоса…

— Вам было известно, что у Иванова подозревался гепатит? — задал вопрос следователь.

— Впервые слышу! — удивилась Проценко. — Кто же держит инфекционного больного в нашем отделении? — в свою очередь спросила она.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что о частых и длительных отлучках Иванова знал почти весь персонал.

— Но почему никто не признался мне в этом? — покачал головой Шляхов.

Девушка пожала плечами.

— Вы пришли и ушли, — сказала она. — А им тут работать. Сболтни лишнее — Жигалина потом… Она такая! Чуть что — выговор вкачу, выгоню… Боятся ее…

— Но вы-то не боитесь.

— А что мне Жигалина? — с каким-то вызовом произнесла Проценко. — Я сама скоро буду врачом… Да и вообще терпеть не могу подхалимаж…

Это был, по существу, первый человек, кто говорил со следователем откровенно и прямо.

Медсестра дала понять, что у нее много дел — дежурство как-никак. Шляхов закончил допрос, попросив девушку прийти в свободное от работы время в следственное управление. Она согласилась.

Дальше события развивались по закону снежного кома.

Изъяв из клинического архива историю болезни Шухмина, Шляхов послал интересующие его документы в научно-технический отдел ГУВД Мосгорисполкома на экспертизу. В ходе исследования было установлено: в записях дат в талоне направления на госпитализацию Шухмина и в истории его болезни имеются подчистки и исправления.

На самом деле Шухмин был направлен и лег в клинику не 11 декабря, а 14-го.

На допросе он признался, что лечь в больницу его упросил дядя, Зыков, соучастник преступлений Иванова.

Подделала документы не кто иной, как Жигалина. Пользуясь своим положением замдиректора, она брала в архиве нужные ей бумаги.

Оставалось неясным, как появились записи в карточке Иванова в кабинете физиотерапии о сеансах УВЧ и электрофорезах 11 и 12 декабря. Однако и это вскоре прояснилось.

Шляхову удалось установить, что медсестра кабинета физиотерапии Баранчикова была на больничном листе по уходу за дочкой со 2 по 21 декабря.

— Как же так получается, — спросил у нее Олег Петрович, — вы были на бюллетене и в то же время делали процедуры Иванову? Ведь в карточке стоят ваши подписи.

Баранчикова тут же призналась, что по просьбе Жигалиной она выписала на имя Иванова липовую карточку, на самом же деле он процедур УВЧ и электрофореза ни 11, ни 12, ни 13 декабря не проходил. Более того, чтобы записи в карточке выглядели правдоподобно, Жигалина дала ей авторучки с пастой разного цвета — черной, зеленой, фиолетовой, синей.

«Разговорилась» и старшая медсестра мужского неврологического отделения Носова. Она «вспомнила», что Иванов действительно отсутствовал в больнице несколько дней, а именно: 10, 11 и 12 декабря. Жигалина чуть ли не каждый час звонила в отделение и спрашивала, не появился ли ее подопечный. При этом сильно переживала, все время повторяя: «Володя так подводит меня, так подводит…»

Когда все в клинике почувствовали, что дни пребывания Жигалиной на своем ответственном посту сочтены, неожиданно вернулась память и к другим нянечкам и медсестрам.

Удалось установить, что Жигалина оказала услугу не только самому Иванову, но и его матери. Замдиректора оформила документы, по которым та якобы находилась на лечении в клинике. По материалам, представленным Жигалиной во ВТЭК, Иванова была признана инвалидом второй группы…

Шляхов вызвал на допрос заместителя директора клиники нервных заболеваний.

— Елена Захаровна, — обратился к ней следователь, — расскажите, пожалуйста, о ваших истинных взаимоотношениях с Ивановым.

— Какие еще взаимоотношения! — возмутилась Жигалина. — Я лечила его, и только!

— А чем объяснить ваши совместные поездки в ресторан «Русь»? — спокойно спросил Олег Петрович. — Причем в то время, когда Владимир Кириллович лежал в вашей клинике и не имел права покидать больницу?.. Почему вы дали ему ключ от своего кабинета?.. С какой целью оставались у него в палате по вечерам один на один?