– Пусть это останется тайной, – произнес Тревельян. – Сейчас мы в Сайнете. Веди!

Послушно кивнув, Найт зашагал к решетчатой конструкции у ближайшего здания. Это в самом деле оказался лифт с открытой платформой, висевшей на тросах и собранной из потемневших полос металла – кажется, алюминия. На исцарапанном полу различались какие-то надписи и нанесенные полустершейся краской знаки, угол платформы занимала стойка с двумя рукоятями и лампой, что раскачивалась на длинном стержне. Пахло тут не очень приятно – мочой, гнилью и жженым пластиком.

Найт повернул одну из рукояток, и платформа с протяжным скрипом двинулась вниз. Она ползла неторопливо, минуя ярусы, что громоздились друг над другом в огромном подземелье. Уходили вдаль скудно освещенные тоннели, забитые людьми и колесными экипажами, иногда появлялся цех завода или фабрики с бесконечными шеренгами станков, хаосом транспортных линий и толпами мужчин и женщин в одинаковых одеяниях, змеились трубопроводы, кабели и воздуховоды, слышался рокот машин, перекрывавший человеческие голоса, что-то лязгало, скрежетало, и временами шахта лифта начинала раскачиваться и трястись. Вниз, вниз, мимо мрачных коридоров, мимо неисчислимых скопищ людей с бледными лицами, мимо сумрачных пространств с машинами, вагонетками, транспортерами, мимо грохота и гула, мимо запахов пищи и пота, металла, пластика и несвежих одежд, мимо равнодушия, безнадежности и отчаяния. Тревельяну казалось, что он спускается в бездонную преисподнюю.

– Слишком много народа… – пробормотал Найт. – Наверху всем не хватает места…

– Мелл-паа уничтожают лишних, – откликнулся Ивар с кривой усмешкой. – Думаешь, это правильно?

– Нет, конечно же, нет… убийство – великое преступление, нужно иначе… Но как?

Как!.. Тревельян промолчал. Вопрос не из тех, что решаются в лифте, скользящем в смрадную клоаку. По сравнению с ней город архов, где он недавно жил и странствовал, казался примитивной норой, выкопанной троглодитами. Хотя, конечно, подземелья Хтона были еще грандиознее… Но Хтон – наследие галактической культуры, а здесь еще не добрались до звезд… Но доберутся, решил он, поглядев на другой камешек в браслете, мерцающий алым огоньком. Доберутся! Иначе в этом его путешествии, невероятном, сказочном полете сквозь века, не больше смысла, чем в детских фантазиях. Затем ему пришла мысль, что не под льдами надо искать на Снежной города, а под землей – вдруг что-то сохранилось. Наверху все стерто в пыль и прах, но здесь могли остаться какие-то артефакты… предметы искусства, машины, убранство помещений, видеозаписи… еще миллионы тонн костей…

Впрочем, подумал Ивар, при самом удачном раскладе катастрофы не случится, планета будет жить и в грядущем встретит не археологов, а дипломатическую миссию с Земли.

Найт дернул рукоятку, и платформа замерла. Сойдя с нее, они очутились в довольно обширной камере – из нее разбегались в узкие проходы множество покрытых влагой труб и силовых кабелей. Вдали что-то погромыхивало и булькало, слышались стук и урчание механизмов, воздух был не то чтобы свеж, но потом и экскрементами не пахло. Технический уровень, догадался Тревельян. Коллекторы, насосы, трубопроводы, системы энерго– и водоснабжения… Окинув подземелье быстрым взглядом, он не обнаружил здесь людей. Вероятно, не было нужды в их постоянном присутствии, так как у перекрестья труб виднелись многорукие истуканы – надо думать, местные роботы. На их корпусах мигали огоньки, верхняя часть с обзорным устройством медленно вращалась. Кроме этого, Ивар не заметил никаких движений.

– Мы пойдем вдоль синей трубы, помеченной таким знаком, – сказал его провожатый, рисуя в воздухе нечто похожее на древний китайский иероглиф. – Этот трубопровод должен привести нас к убежищу… должен, я хорошо помню… Любая из синих труб на этом ярусе тянется до узла очистки… Нам нужно добраться до него.

– Что там очищают? – спросил Тревельян.

– Воду, взятую из моря и опресненную воду. В любом из наших городов вода используется много раз… пять, шесть… – Найт озирался, рассматривал знаки на трубах, смахивал ладонью пыль – под нею все казалось одинаково серым. – Вот нужная труба, консул Трев! Идем!

Они углубились в один из проходов. Здесь было сумрачно и сыро, свет падал от неяркой люминесцентной полоски, бежавшей вдоль каменного свода, под башмаками что-то похрустывало, и каждый шаг взметал облачко пыли. Трубы, закрепленные на стенах и потолке в несколько рядов, то тянулись ровно, то изгибались, сворачивая в поперечные коридоры, и Найт всякий раз изучал их окраску и полустершиеся знаки. Синяя труба, их ориентир, пересекла входы в десяток узких тоннелей, каждый раз взмывая к самому потолку и снова опускаясь, затем повернула в более широкий проход с нишами в стенах. В нишах замерли роботы, по полу был проложен рельс, и люминесцентная полоса вверху светилась ярче – очевидно, здесь проходили главные коммуникации. Добравшись сюда, Найт сказал с довольным видом:

– Галерея Кубар-Идд, она проложена до самого Никата… Мы правильно идем.

Тревельян покосился на своего спутника и молча кивнул. Они с Найтом блуждали в мрачных катакомбах подземелья уже более двух часов. Сам Ивар не ощущал усталости – искусственная кожа под его одеянием позволяла двигаться хоть целые сутки, сохраняя бодрость. Другое дело Найт – юноша казался утомленным, щеки его ввалились, на висках выступила испарина. Похоже, тысячелетний сон в стасисе не прибавил ему здоровья.

– Отдохнем. – Ивар опустился на трубу полуметрового диаметра, пролегавшую внизу стены. – Не будем торопиться. Сядь и расскажи мне что-нибудь.

– Что, консул Трев?

– Там, в стасисе, ты видел сны? Сознавал ли течение времени?

– Сны? – Взгляд Найта уперся в пол, брови сдвинулись, на лбу наметилась морщинка. – Не помню… Кажется, я словно бы утонул, ушел в пучину забвения и пустоты… Ни холода, ни тепла, ни чувств, ни мыслей… – Он вздрогнул и поднял голову. – Нет, одна мысль была! Я думал, что непременно вернусь сюда, в свой мир… вернусь со всемогущим властелином, прилетевшим со звезд. Так и получилось. Но…

– Но?.. – повторил Тревельян после недолгого молчания.