Шрифт:
– Ты опять упустил Гийома де Шарнэ, Лакки.
Упрек был адресован лейтенанту, руководившему разработкой преступного сообщества.
– Это – сущий дьявол, шеф…
– Пора бы и твоим ребятам научиться быть дьяволами! Ангелов, как видишь, де Шарнэ убивает с изящной простотой.
– Когда-нибудь он попадется, комиссар.
– В твоих интересах сделать все, чтобы это случилось, как можно раньше. Я жду твоего доклада.
Комиссар направился к автомобилю, втиснул на сидение свою грузную тушу и буркнул водителю.
– В комиссариат!
В просторном кабинете комиссара Свенцо витал табачный дым. Сам комиссар, снявший пиджак, с пятнами пота под мышками охрип, распекая подчиненных. Совещание закончилось далеко за полночь. Свет в окнах комиссариата уже погас, когда Свенцо вышел на крыльцо и наслаждением вдохнул ночной воздух.
Через четверть часа он сидел в маленьком ночном кафе, стряхивая пепел сигары в чашку с кофе. Человек в сером плаще, севший за столик комиссара, снял свою широкополую шляпу и положил на колени.
– Вам везет, магистр, – Свенцо улыбнулся. – Однако выбраться из Италии с документами на имя Гийома де Шарнэ теперь будет невозможно.
– Везение подразумевает случайность, брат Чезаре, – ответил глава «Хроноса». – А я привык полагаться на закономерности. Что касается документов, то ими как раз ты и займешься. Мне придется уехать в Мексику уже на следующей неделе.
3
– Пе… Первым бы… ло. Было слово, – толстая Библия, казалась игрушечной в руках молодого человека богатырского телосложения. Он шумно вздохнул. – Да. Первым было слово. Так здесь написано.
– Ты прав, Ричард, – рассмеялся смуглый мексиканец, подбрасывая в костер сухую ветку. – Вот только слова, напечатанные на бумаге, даются тебе с большим трудом.
– Называй меня просто Оргором, Педро. Сколько раз можно напоминать!
– Хорошо, Оргор. Продолжим урок!
– И слово было у Бога, – медленно прочитал молодой человек и в сердцах захлопнул книгу. – Нет, уж лучше ворочать камни или заживо жариться на солнце в это чертовой пустыне, чем учится читать!
– Странный ты человек, Оргор! Почему бежишь от цивилизации, как от чумы?
– А ты, Педро? Сам ведь предпочитаешь шуму пропахших бензином городов мертвую тишину древних акрополей.
– Я – другое дело, – мексиканец встал и чтобы размять ноги, стал прохаживаться у костра. – Ковальдесы всегда были проводниками. Этим зарабатывали на жизнь мой прадед, дед и отец. Однако своего сына я заставлю поступить в университет. Пусть учится и живет в нормальном, цивилизованном мире. Я – Педро Ковальдес стану последним в череде тех, кто дышит песком пустынь. Все акрополи изучены. Профессия проводника отмирает.
– Цивилизованный еще не значит нормальный, – задумчиво проговорил Оргор. – Разве в нормальном мире человека, который говорит правду, запирают в психушку для того, чтобы пичкать лекарствами и изучать, как диковинного зверя?
– Твоя история, Оргор весьма необычна. Я тоже не очень-то верю в то, что ты пришел из другого мира.
– Но это так!
– Не будем вновь возвращаться к этому разговору. Договоримся на будущее: с тобой что-то случилось, ты потерял память и не можешь вспомнить, где был, до того, как оказался в клинике. Все!
– Считай так, если тебе удобнее. Давай читать.
– Нет, – покачал головой Педро. – Продолжим занятия завтра. Что-то этим вечером меня томят тревожные предчувствия. Я сказал, что все акрополи изучены, а между тем об этом мне, коренному мексиканцу, слышать не доводилось. Странное место, да и люди, с которыми мы сюда пришли тоже странные. Постоянно уединяются, перешептываются.
– Ничего странного! – Оргор всмотрелся в темноту, из которой выступали контуры черной громады акрополя и три палатки у его подножия. – И акрополь ничем не отличается от других, и туристы выглядят так, как положено, выглядеть богатым бездельникам, гоняющимся за острыми ощущениями. Ты просто устал, Педро. Утром изменишь свое мнение.
– Если для меня оно наступит, это утро, – глухо проговорил Ковальдес, поднимая глаза к усыпанному звездами небу. – Ты лучший мой друг, Оргор. Можешь мне кое-что пообещать?
– Спасибо, Педро. Я, конечно же, сделаю все, что в моих силах. Только что это за похоронные настроения?
– Позаботься о моем сыне. Мальчик не помнит своей матери и если потеряет отца, у него останешься только ты.
– Не смей так говорить, Педро! – воскликнул Оргор. – Ты молод и полон сил! Сам поднимешь на ноги сына! Эх, видно придется откупорить бутылочку текилы. Вижу, что только так из твоей головы можно прогнать мрачные мысли!