– Да перестань ты ворчать, старый! У нас, у хоббитов, даже самых завалящих магов никогда не было, откуда некромансеру-то взяться?

– Ладно, упустили мы его. Пошли, что ли, спать. После обеда уж придём, восстановим всё, что он тут порушил.

Так, тихонько ворча, незадачливые охотники за тёмными магами разошлись по домам. Сам злобный некромант, сидя в ветвях дерева, ехидно смеялся. Упорство хоббитов в охоте за ним просто поражало. Вместо того, чтобы продолжать поиски до рассвета, обнюхивая каждый уголок, деревенские предпочли здоровый сон без лишней нервотрёпки. Некроманту это, разумеется, было только на руку. На всякий случай он ещё несколько часов подремал в своём укрытии, а с первыми лучами солнца спрыгнул с дерева и укромными тропами побежал к лесной опушке, где его уже ждала надёжно спрятанная небольшая телега с запряжённым в нее пони. И как только некромант добрался до нужного места, облик его разительно изменился. Чёрный плащ трансформировался в скромную накидку от дождя, посох украсился зубцами, превратившись в грабли, Гримуар Тьмы сменил обложку и стал "Пособием для Огородника", артефакты исчезли на дне корзины под кучей репы, а сам злобный маг, взявшись за вожжи и надев простую соломенную шляпу, при свете дневного светила преобразился в уважаемого местного жителя Пэтти Редькинса. Выехав на дорогу, он раскланялся с парой своих односельчан, из тех, что ночью гонялись за ним, и, раскурив трубку, направил повозку в сторону своего дома.

***

В тавернах всегда шумно, и чем больше там народа, тем сильнее шум. Такую истину способен постигнуть любой, кто хотя бы раз побывал в подобном заведении. Но эта таверна сегодня представляла собой редчайшее исключение из правила - вот уже два часа в ней стояла тишина. Никто не орал, не ревел пьяных песен, не пытался пробить своему соседу голову. Все молчали, потому что шла Игра. На первый взгляд, всё казалось обычным делом: местная команда шулеров, известная как братья Дуболомы, используя весь арсенал доступных им средств, обчищала карманы очередного простофили. На самом-то деле Дуболомы не были братьями, а представляли собой сборную команду из гоблина, главного шулера, про которого говорили, что у него в рукавах карт больше, чем в колоде, и двух троллей, державших карты лишь для виду, а на самом деле служивших силовой поддержкой. Однако стоило присмотреться внимательнее, как становилось заметно, что в этот раз Дуболомы явно сомневались в своей победе и сильно нервничали, поглядывая на оппонента.

Их противник был очень необычен. В первую очередь все обращали внимание на его утончённое лицо со слегка раскосыми миндалевидными глазами и длинные золотые волосы, уложенные в несколько кос, довольно хитро переплетённых друг с другом. В общем, на первый взгляд, типичный лесной эльф, редкий гость в больших городах и любимая мишень всяких жуликов, по причине незнания лесными жителями реалий внешнего мира. Но то, что было ниже подбородка, сбивало с толку практически всех. Вместо обычной для остроухого худой, чуть ли ни прозрачной фигурки, взорам присутствующих представала груда мышц, словно бы эльфу отрезали голову и пересадили на туловище короля варваров. Не меньше удивления вызывала и его одежда. Как правило, перворождённые носят изысканные длинные одеяния из шёлка, но этот был практически обнажён, за исключением пересекавшей его грудь сложной ременной конструкции, призванной держать оружие и тяжёлый меховой плащ, и здоровенной набедренной повязки из шкуры розового песца. Последнее приводило народ в благоговейный трепет, поскольку всем было известно, что розовый песец, животное редчайшее и ценнейшее, водится в далёкой тундре, где обитают снежные великаны и ледяные драконы, и добыть такого зверя, а уж тем более посметь сшить из него наряд, могут лишь сильнейшие из воинов Севера. Последним штрихом, дополняющим странный образ эльфо-варвара, являлось его оружие, прислонённое к стене. Перекрещённые двуручный меч и двулезвийный топор, выкованные из незнакомого чёрного металла, привлекали немало заинтересованных взоров.

Тем временем эльф, не обращая ни малейшего внимания на любопытных, в очередной раз сгрёб со стола свой выигрыш и мелодичным басом с варварским акцентом произнёс:

– Я снова выигрывать.

– Подожди! Дай мне отыграться!

Обычно эта фраза из уст гоблина звучала перед обчисткой очередного дурака, посчитавшего, что он всё знает о карточных играх. Но на этот раз ситуация складывалась иначе. Шулер действительно остался без гроша в кармане, и самое ужасное, что он до сих пор не мог понять, почему все его трюки так и не сработали.

– Ты уже двадцать раз отыгрываться. Я больше не хотеть играть!
– с этими словами эльф ссыпал всё выигранное золото в кошелек.

Тролли с недоумением смотрели на противника, изо всех сил пытаясь сообразить, что им делать. В их маленьких мозгах чётко прописались две истины: первая - не садись играть с варварами, если не хочешь лишиться головы; вторая - эльфов можно обчистить всегда и везде. А тот факт, что эти два постулата стали друг другу противоречить, вогнал троллей в ступор. Недоумевал и главный Дуболом. Обычного оппонента в такой ситуации он, скорей всего, по старой испытанной схеме подстерёг бы в тёмной подворотне, но сочетание двух столь противоположных образов вогнало и его в шок. В итоге гоблин, ошалевший из-за уходящих от него денег, слишком рано перешёл к силовым действиям.

– А ну быстро сел обратно и продолжил!
– тонко заверещал он, направив на эльфа портативный арбалет.

Тролли, злорадно ухмыляясь, потянулись за дубинами. Принятое их товарищем решение заставило и здоровяков перейти к активным действиям.

Но вот у эльфа на этот счёт имелось совсем иное мнение. Ничуть не удивившись агрессии в свой адрес, он резким движением схватил свой топор и... Дальнейший ход событий практически никто из свидетелей не смог восстановить по памяти. Зато все помнили возникшую после удара яркую вспышку, размазанных по стенам троллей, чьи дубинки превратились в порошок, гоблина, сидящего на люстре и сжимающего в руках остатки арбалета, и, наконец, самого инициатора беспорядка, стоявшего посреди обломков стола и стульев, нечаянно попавших под топор.

– Хороший топор!
– нежно произнёс эльф, поглаживая оружие.
– Урлог сам ковать его из небесный металл! А лучший шаман племя его зачаровывать!

После столь впечатляющей демонстрации силы вряд ли кто осмелился бы бросить варвару вызов. Посетители таверны молча провожали его взглядами. Однако уже на выходе случился ещё один инцидент. Эльфо-варвар, проходя мимо зеркала, случайно взглянул в него, нахмурился, остановился и принялся поправлять свои косы. Похоже, это у него не очень получалось, поскольку вскоре он начал недовольно бурчать, потом всё громче и громче, а, в конце концов, видимо, не справившись с нервами, разнёс несчастный кусок стекла мощным ударом кулака, после чего, наконец, покинул заведение.

В тавернах всегда шумно, это знают все, и даже недолгое присутствие странного эльфа так и не смогло нарушить этого правила. Уже через минуту после его ухода в кабаке восстановилась весёлая обстановка. Кто-то пил, кто-то пел, кому-то били морду, а хозяин тряс главного из Дуболомов, надеясь выбить хотя бы часть денег для возмещения ущерба.

Сам же эльфо-варвар весело шагал по ночным улицам города, подбрасывая в руке туго набитый кошелёк, и, остановившись перед заведением, славившимся своими лёгкими нравами и очень опытными барышнями, довольным голосом, лишённым всякого акцента, произнёс: