— В шалаш. Юлек, расстели поровнее одеяло. Мальчуган кинулся напрямик через кусты, а Зенек боком

пошел по тропинке, стараясь, чтобы свисающие ветви не за­девали собаку.

— Готово! — крикнул Юлек, вылезая из шалаша.

Зенек, осторожно став на колени, забрался внутрь и уло­жил Дуная на подстилку. Собака, почувствовав, что ее боль­ше не держат, испуганно припала к земле.

— Давайте оставим его в покое, — сказал Зенек. — Пусть полежит.

Ребята отошли к орешнику, где стояла заплаканная Уля.

— Он ведь не умрет, правда? Не умрет? — беспрерыв­но повторял Юлек. И вдруг крикнул совсем по-детски: — Я не хочу!

— Выкарабкается, я думаю, — ответил Зенек. — Ему по голове попало, поэтому он такой, вроде бы очумелый. Надо бы ему попить дать.

— Я отнесу! — рванулся мальчуган.

— Нет, лучше пусть Уля: он Ули не так боится.

Уля пошла за водой, а тем временем на поляне неожидан­но появилась Вишенка.

— Что тут было? — спросила она, глядя на мальчиков.— Вы что, дрались?

— Дрались, — подтвердил Юлек. — С ребятами дрались. Он рассказал Вишенке, что произошло. С каждым его сло­вом Вишенкины глаза все ярче разгорались от возбуждения.

— Я его знаю, этого Виктора, и толстого тоже, его Вла­деком зовут, — вставил Мариан, когда Юлек кончил свой рас­сказ.— Они оба из Ольшин.

— Попомнят они нас! — сказал в заключение Юлек.

— Эх, я бы им тоже всыпала! ---крикнула Вишенка. Поступок Виктора потряс ее своей подлостью, а смелость Зенека привела в восторг. Один пошел против двоих здоровых ребят! Ужасно жалко, что ей не пришлось участвовать в сра­жении, она бы тоже показала, что не боится опасности!

Вернулась с водой Уля. Подошла к шалашу, присела на корточки, чтобы влезть внутрь, и вдруг встала. Лицо у нее было испуганное.

— Что случилось? — спросила Вишенка.

— Дуная нету!

— Как так нету? — крикнул Юлек.

— Ушел...

Ребята побежали к шалашу, торопливо осмотрели его со всех сторон. Сзади ветки были слегка оттопырены. Там, ви­димо, и прополз Дунай.

— Ушел, значит... — проговорил Зенек; похоже было, что он ожидал этого. — Очухался немного и ушел.

— Но почему же? Почему? — спрашивал Юлек. — Ему нельзя сейчас ходить, он должен лежать!

— В него камнями швыряли, вот он и испугался, — угрю­мо объяснил Зенек. — Когда запуганный пес занеможет, он прячется от людей.

— Да ведь не мы швыряли камни! — воскликнул Юлек, возмущенный такой несправедливостью. — Мы же с ним хо­рошо обращались!

— А он вернется? — спросила Зенека Вишенка.

— Может, вернется, а может, снова одичает. Помолчали.

Потом им вдруг пришло в голову, что у собаки не хватит сил переплыть реку, и они побежали к реке. Они как раз подходили к мостику, когда Дунай вылезал из воды на про­тивоположный берег.

— Дунай! — позвала Уля. — Дунай!

Пес даже не оглянулся. Прихрамывая, спотыкаясь, волоча брюхо по земле, он убегал все дальше и дальше.

И Уля с горечью подумала, что животное, обиженное злы­ми людьми, потеряло доверие и к добрым.

НЕОЖИДАННОСТЬ

Впереди шел Мариан — он один знал дорогу от берега Млынувки к Варшавскому шоссе. Они только что побывали на острове и впервые с тех пор, как Зенек стал его постоян­ным обитателем, не нашли его на месте. Это их поразило — они уже так привыкли, что он всегда здесь и всегда их ждет!

Уля высказала предположение, что он пошел искать Ду­ная.

— Не может этого быть! — возразила Вишенка. — Никто ведь не знает, где прячется Дунай. Так как же его искать?

— А может, сам Зенек спрятался? — воскликнул Юлек.

— Вряд ли, — сказал Мариан. Он был уверен, что Зе­нек не станет выкидывать такие детские штучки. — Ну-ка, свистни. Может, он где-нибудь в чаще или на пляже и не слы­шал нас.

Юлек дважды просвистал условленный мотив, потом они с Вишенкой обежали кругом весь остров — никого.

Уля заглянула в шалаш — там ничего не изменилось: под потолком висели котелок и консервная банка, на сплетенной Юлеком «полочке» лежала книжка, рядом стояла коробка из-под крупы, в ней немного сахару и чай в бумажном паке­тике.

— И даже никому не сказал, что куда-то собирается,— обиделась Вишенка. — Мог бы сказать.

— Мог, да не захотел. Зенек не обязан ни перед кем от­читываться, — гордо заявил Юлек. И, стремясь подчеркнуть огромную разницу между Зенеком и остальными ребятами, воинственно прибавил: — Перед кем ему отчитываться? Он самый старший и самый смелый.