– Ты сказала, что наемников кто-то нанял. Кто?!
– предпринял еще одну попытку расшевелить эльфа Форс.

– Горморл, - с ненавистью выдохнул Лавр. Его мертвые, пустые глаза налились багровым светом и жаждой мести.

– Кто?!
– не поверил собственным ушам гоблин.
– У тебя что, совсем мозги высохли с горя? Зачем Горморлу вас убивать? Это глупо, а король слишком здравомыслящий человек! Если бы он и решил от вас избавиться, то так, чтобы об этом никто не узнал.

– Да об этом и не должен был никто узнать, Форс, неужели ты не понял?!
– тряхнул головой Лавр.
– Здесь была бойня. Кровавая и, уверяю тебя, весьма шумная. Однако, поскольку никто до сих пор не сунулся выяснить, что здесь происходит, значит в трактире пусто. Горморл убрал всех, даже случайных свидетелей! Наверняка он навострился обтяпывать подобные делишки еще будучи Канцлером.

– Да с чего ты взял, что это именно он?!
– зарычал выведенный из себя Форс.

– Ты не представляешь... Горморл сам об этом сказал. Он прислал нам с Татьяной свою голограмму, которая объяснила, что мы сейчас умрем. И даже сказала за что. Очень любезно со стороны Горморла. Сам бы я ни за что не догадался, - и Лавр улыбнулся так жутко, что Форс понял - жить королю осталось недолго. Жаль... Горморл ему определенно нравился. В последнее время гоблин даже перестал дергаться, что ищейки Объединенных королевств его все-таки найдут. Король пообещал Форсу выхлопотать прощение всех грехов. Не то, чтобы гоблину это было сильно надо - он не собирался переселяться на другие земли небельсов, но... подобная гарантия была не лишней.

– И за что же Горморл возжелал вас убить?
– обреченно поинтересовался Форс, смиряясь с мыслью, что его мечта о мирной жизни в Льясме накрывается медным тазом.

– Какая-то сволочь вернула королю память. И он решил отыграться. Горморл заявил, что мы должны умереть за то, что Татьяна его оскорбила.

– Так я и знал, что это она во всем виновата!
– взорвался негодованием Форс.
– Сколько раз я тебя предупреждал, чтобы ты с Татьяной не связывался? Сколько раз я говорил тебе, что ничего, кроме неприятностей на свою шею, ты не получишь?

– Ты должен мне помочь, - не реагируя на вопли Форса сказал Лавр.

– Помочь? В чем?
– не мог понять гоблин.

– Отомстить, - пояснил эльф.
– Мне нужно пробраться во дворец Горморла незамеченным. Так что считай, что я тебя нанимаю.

– Нанимаешь?
– потрясенно переспросил гоблин.

– Я не могу просить тебя, - вздохнул Лавр.
– Я знаю, ты никогда не любил Татьяну. И не сделаешь для нее и шага.

– И тебя не пущу!
– взвился Форс.

– Пустишь. И сам пойдешь со мной. Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - Лавр протянул руку, и заклятый на верность клинок сам впорхнул к нему в ладонь. Форс замер, завороженный неожиданным зрелищем.

– Не могу поверить!
– шептал гоблин, жадно оглядывая вожделенный меч, выкупанный в крови по самую крестовину.

– Кажется, ты когда-то хотел владеть этим клинком?
– дернул бровью эльф.
– Как ты думаешь, будет ли он достаточной платой? Или мне поискать другого напарника?

– Нет!
– сразу же сориентировался Форс.
– Я помогу тебе проникнуть во дворец Горморла. И подобраться к королю как можно ближе. Но тебе нужна одежда. И оружие. Да и вообще я не уверен, что сейчас ты готов к бою. Так что лучше будет, если мы заскочим к Ханту.

– Нет! Я никому не доверяю!
– отрезал Лавр.
– Нападавшие убили и хозяев трактира, и всех посетителей. Однако я не думаю, что успели ограбить. В конце концов, наемники пришли сюда не за этим. Так что грабежом займусь я. А ты купишь мне в ближайшей деревушке и одежду, и меч, и, может быть коня.

– Последнее излишне, - отмахнулся гоблин.
– Когда я шел в трактир, то видел твоего коня в конюшне. Вместе с Ржавым и десятком довольно приличных лошадей.

– Значит, денег у нас будет вполне достаточно, - подытожил Лавр.
– Все, что останется, можешь забрать себе. Мне деньги уже не пригодятся. Вряд ли я смогу выжить после того, как убью Горморла.

– Ладно, - неохотно сдался гоблин.
– Пошли! Помогу тебе в благом деле обирания трупов.

– Погоди... не можем же мы оставить Татьяну... здесь, - уперся Лавр.

– Хорошо, пойду поищу лопату, - вздохнул Форс.

Земля была ссохшейся, жесткой, и поддавалась с большим трудом. Если бы Лавр не был другом Форса, гоблин бросил бы это дохлое дело после первых же нескольких лопат. Однако потрепанный, ошеломленный горем эльф выглядел так, что спорить с ним не хотелось. Боги, ну куда он собрался в таком виде? Как Лавр собирается сражаться с Горморлом, когда сам еле стоит на ногах? Окровавленный, раненный, с наверняка сломанными ребрами... дохлятина, а не бельс! По-хорошему, Лавра надо было отправить лечиться как минимум на месяц! Однако дружеских советов эльф слушать не хотел. Уставившись невидящими глазами куда-то в пустоту, он вообще ничего не слышал. И не ощущал. Даже пронизывающего ветра.

Гоблин поежился на пронизывающем ветру. В его плащ эльф завернул тело магички, и Форсу пришлось поделиться с приятелем своей курткой и запасными портками, которые висели на Лавре мешком. И кто поймет этих эльфов? То он лаялся с Татьяной по поводу и без повода, а теперь переживает из-за ее смерти, причем так, что готов ввязаться в смертельно опасную авантюру. Отомстить Горморлу! Ха! А что не прямо богам? Или демонам? Гоблин с силой разжал окоченевший пальцы Лавра, вцепившиеся в плечи Татьяны, и потащил тело магички к вырытой яме. Тощая, тощая, а тяжелая, зараза! Форс поймал пустой, безжизненный взгляд Лавра и передернул плечами. Это было страшнее ненависти. Безумнее злости. Это было безысходное отчаяние и готовность идти до конца. До любого конца, каким бы он не был. Лавра не пугала смерть. Он уже был мертв. И гоблин, кидая лопатой землю, закапывал вместе с Татьяной его душу. И желание жить. Лавр существовал только потому, что знал - нужно отомстить. И отомстить так, чтобы Горморлу было так же больно, как и ему. А для этого существовал только один способ. Помнится, Татьяна подливала королю приворотное зелье. Ну... что ж... можно не сомневаться, что Горморл нежно и преданно любит свою супругу. Посмотрим, сволочь, как тебе понравится потерять любимую женщину... тем более, если ее убьют по твоей вине и на твоих глазах.