– Подарок? – растерянно переспросила она.

Он вышел и почти сразу вернулся. Уже совершенно другой. Чужой. В руках у него была алая бархатная коробочка.

Она обессиленно опустилась в кресло. Так противно себя ещё никогда не чувствовала. Даже не хотела смотреть, что там. Боялась заглянуть внутрь и оправдать предположения. И притронуться не решалась.

– Что это?

– Открой. – Он положил коробочку на стол прямо перед ней.

– Что это? – Подняв глаза, она посмотрела на него. Но не почувствовала теплоты как раньше. Зачем он принёс его сейчас? Лучше бы и не показывал. Это же всё. Конец.
– Зачем сейчас?

– Открой.

Подчинившись, она взяла в руки коробочку, молясь чтобы не увидеть там кольца. Шершавое покрытие мягко щекотало пальцы, Энджел надавила и футляр со щелчком открылся. Захотелось зажмуриться, чтобы не видеть.

– Почему так? Сегодня? – спросила она тихо, преодолевая подступивший к горлу комок, глядя на кольцо, раздвоенное по центру и украшенное одним крупным сверкающим бриллиантом и россыпью маленьких.

– По-другому я тебя не вижу.

– Красивое. – А что ещё она могла сказать. Оно не красивое – оно потрясающее.

– Для тебя.

– Я не могу. – Ещё минута и она не сможет сказать ни слова.

– Оставь. Как бы то ни было, я купил его для тебя. Это твой подарок. Пусть будет, - произнёс он отрешённо. Как-то равнодушно. Сунул руку в карман пиджака и вытащил ключи от машины. Посмотрел на них.

– Не могу.

Он взял коробочку со стола и бросил в урну.

– Позвони Тьерри, он всё уладит. Тебе нет надобности сидеть здесь целый день.

Он вышел, оставив её в состоянии ступора. На душе было горько. Словно и во рту тот же привкус.

Ступор. И звон в ушах.

Ни разу не слышала, чтобы он хлопал дверью. Даже когда был в бешенстве, он выражал свою ярость по-другому, так что кровь стыла в жилах, но никогда таким вот образом. А сегодня шарахнул так, что косяк затрещал и стекла зазвенели. Это было единственное и такое откровенное проявление эмоций с его стороны, что по телу пробежал холодок.

Но, что это за эмоции, чёрт его дери! Сама должна догадаться, впрочем, как и всегда, будто она телепат! И так домысливать приходилось! Единственное, в чём она была уверена, что самолюбие его сильно задето. Сильнее, чем это может показаться на первый взгляд.

Куда подевалась её проницательность? Была уверена и ожидала от него оправданий, ну, хотя бы каких-то объяснений, а он повёл себя, будто ему всё равно, оставив напоследок лишь грохот дверей.

Она вскочила, ещё секунда и готова была кинуться вслед, но адреналин в крови зашкаливал, мешая дышать и даже думать. Броситься за ним? но зачем – всё уже сказано.

Если бы можно было поставить время на «паузу», а потом и вовсе отмотать. А нужно-то всего ничего – минут пятнадцать. Это противоречие тяготило и раскалывало мозг на части, вызывая головную боль. Ещё пятнадцать минут назад она хотела всё побыстрее закончить, а сейчас жалела о них, как ни о чём и никогда. Когда с ним… Просто нельзя не жалеть, даже если со стопроцентной уверенностью думать, что права. Ведь всегда оставляешь себе отступные с правом на ошибку, но кажется, сегодня этот процент оказался слишком велик. Он должен был что-то сказать, а не уходить вот так…

Силой воли она заставила себя сесть на место. Но тело не хотело подчиняться, и ноги стали словно каменные, так что колени не гнулись. Вжав ладони в стол, она покачнулась над ним, а потом упала в кресло и прикрыла лицо ладонями. Всхлипнула, но замолчала, проглотив рвущиеся из горла рыдания. Глаза горели от слёз, но Энджел прерывисто задышала и приказала себе успокоиться.

Воздуха отчаянно не хватало, в груди просто не было места, чтобы впустить его.

Голова кружилась от эмоций, пустой желудок давал о себе знать, вызывая в теле муть. К голодному полуобморочному состоянию прибавился ещё и эмоциональный раскол.

Такого состояния она никогда не испытывала. Подобного болезненного разлада никогда в себе не ощущала. Боль была даже не душевной, уже физической.

Да, действительно, он правильно сказал, что ей не нужно сидеть здесь целый день. Она просто не в состоянии это выдержать, иначе рассудок, криво улыбаясь, помашет ей ручкой. Так что не стоило гневить судьбу, а лучше послушаться совета и набрать номер Тьерри.

Руки безвольно опустились на стол. Она сгребла со стола лист бумаги и, скомкав его, выбросила в урну. На нём были короткие заметки, которые она сделала, пока разговаривала по телефону. Это была информация для Данте. Она часто так делала, писала на том, что попадётся под руку, а позже расшифровывала свои каракули, аккуратно занося записи в ежедневник. Теперь в этом нет надобности.

Она бросила этот листок в урну, но глаза так и не отрывались от вороха бумаг, среди которых виднелась красная коробочка. Своим цветом и наполнением она раздражала. Колола словно иголка в самое больное место.

К чему лукавить, ведь каждая девушка знала, что таилось за таким подарком, и едва ли не каждая ждала его с трепетом. Это определённый знаковый момент и это всегда - не просто так. Тем и больнее, что и в этот раз - кольцо. И снова боль. Сплошное несчастье с этими кольцами. Она и не мечтала о таком подарке от него, и не думала никогда, не ждала. И сегодня это, как удар под дых. Лучше бы смолчал, потому что этот «подарок» был словно пощёчина.