Когда народ в лайнере завел на разные голоса бессмертный хит про зиму и коней, из кабины пилотов вышел летчик и сурово осведомился у бизнесмена:

– Это вы заорали про пожар?

Я перепугалась и еще плотнее закуталась в плед. Паникер стал оправдываться:

– Я не виноват. Просто повторил то, что завопила она.

Я сообразила, что сейчас глупый дядька, который вместо того, чтобы после моего возгласа спокойно спросить у меня: «Простите, где вы видите огонь и дым?» – принялся вопить, как сирена, показывает на меня пальцем, и стала размышлять, чем мне это грозит. Госпожу Васильеву внесут в черный список лиц, которым не продают билеты? Ну, это не так уж страшно, в России теперь много авиакомпаний, есть и зарубежные перевозчики. В конце концов, исправно курсирует поезд «Москва – Париж».

– Она начала панику! – надрывался бизнесмен.

И тут раздался спокойный голос Феликса:

– Этот господин сейчас оклевётывает мою спутницу. Она приняла снотворное и спит с момента взлета. Даже храпит.

Глагол «оклевётывает», сорвавшийся с языка Маневина, безукоризненно владевшего русским языком, потряс меня своей энергетикой. И я громко произнесла:

– Хррр!

– Слышите? – обрадовался Феликс. – У господина глюки!

– Спасибо, – сказала я Маневину, когда мы благополучно прошли паспортный контроль в аэропорту имени Шарля де Голля.

– За что? – удивился он. – Я заботился исключительно о собственной персоне. Тебя могли задержать после посадки, мне бы пришлось ждать, пока местная полиция перестанет пить кофе и займется нарушительницей. Не хотелось провести день в беседах с ажанами [11] . В следующий раз лучше кричи: «Боевые слоны наступают». В это поверит меньшее количество пассажиров…

Я выпорхнула из воспоминаний, услышав повторный вопрос Феликса.

– Помнишь адрес ресторана?

– Конечно! Разве я могу забыть про праздник твоей мамы? – воскликнула я.

Маневин снова рассмеялся.

– Ты сейчас напоминаешь мне кое-кого из моих студентов. Они, садясь отвечать на билет, громко сообщают тему, ну, допустим «Эпоха троецарствия», а потом бодро вещают: «Люди времен трое царствия очень любили французскую живопись. Сейчас я вам расскажу об импрессионистах» [12] . Наивный студиозус полагает: давно впавший в маразм препод не сообразит, что отвечающий ничего не знает про древний Китай и рассказывает о том, о чем имеет хоть какое-то представление. Я не спрашивал тебя про день рождения Глории, поинтересовался, помнишь ли месторасположение трактира. Твои последние слова выдали тебя с головой: ты забыла, что надо ехать на вечеринку.

– Извини, – смутилась я. – Понимаешь, столько дел навалилось!

– И каких? – сразу спросил Феликс.

– Потом расскажу, – заюлила я, – времени нет совсем.

– Адрес шабаша вышлю эсэмэской, – пообещал Маневин. – Имей в виду, Глория обожает музыкальные шкатулки и статуэтки.

– И что? – не поняла я.

– Думаю, про подарок ты тоже не вспомнила, – усмехнулся Феликс. – Пожалуй, куплю сейчас матери что-нибудь, а ты преподнесешь от себя.

Мне стало совсем неудобно. Феликс прав, про презент я не подумала. По некоторым его замечаниям мне давно ясно, что он почтительный, заботливый сын, однако особой любви к Глории не испытывает, им руководят чувство долга и вбитая с детства в голову мысль: примерные мальчики обожают мам и выполняют их приказы. Но Феликс может решить, что я невнимательна к нему, раз так пофигистски отнеслась к празднику будущей свекрови. И ведь он же буквально вчера сказал, что я скоро увижу всех его родственников. Нет бы мне заострить внимание на том, что он имеет в виду, и вспомнить про тусовку!

– Спасибо, – произнесла я, – но симпатичная вещица уже лежит в багажнике машины, упакованная в красивую бумагу с бантом.

– Разреши полюбопытствовать, что ты приобрела? – заинтересовался профессор.

На долю секунды я растерялась. Жизнь вруна тяжела и полна опасностей – солжешь один раз, затем придется выдумывать вторую байку, объясняющую первую, следом третью, подкрепляющую вторую, потом четвертую… ну и так далее. Ей-богу, лучше говорить правду, это гораздо спокойнее и проще. Но я уже ступила на скользкий путь вымысла, отступать нельзя, надо срочно придумать ответ.

– Это шкатулка со статуэткой.

– Да ну? – восхитился Феликс. – Вроде я не упоминал при тебе о коллекции Глории.

– Просто у меня прекрасно развита интуиция, – выкрутилась я.

На первую встречу с дамой, которая, вполне вероятно, станет вашей свекровью, негоже приходить в джинсах и пуловере. А уж если учесть, что Глория отмечает день рождения в ресторане, то появление потенциальной невестки в затрапезной одежде дама сочтет в лучшем случае за недостаток воспитания, а в худшем – за оскорбление. Собираясь пожить у Майи Михайловны, я не планировала похода на тусовки, поэтому ничего парадного из нарядов не прихватила. Ехать в Ложкино времени нет. А ведь еще необходимо купить подарок!

Но если подумать, то можно решить эту проблему. Где-нибудь поблизости непременно обнаружится торговый центр, там и убьем всех зайцев.

Я перестроилась в правый ряд, проехала вдоль тротуара и обрадовалась – вот и большой магазин.

В бутике под названием «Анжелика» за прилавком скучал томный юноша. Услышав, что посетительница ищет платье для коктейля, длина за колено, цвет любой, он окинул меня оценивающим взглядом, остался увиденным доволен, вразвалочку подошел к стойкам, выдернул нечто красное, атласное, щедро усыпанное стразами, и объявил: