Выглядел он при этом чрезвычайно нелепо, этаким огромным пингвином, и Истомина не стала сдерживать улыбку, которая, как заметил Кротов, уже давно пряталась на ее губах*

— Я оставлю вас ненадолго. — Алексей Петрович поднялся с места. — Сию минуту вернусь.

Он вышел следом за Демидовым из кабинета, слыша за своей спиной сдержанный смешок гостьи.

В приемной под руководством Галины, заваривающей чай, готовилась следующая часть представления для клиентки.

— А тут захожу я, — говорил Филя. — Рука перевязана. Пистолет в заднем кармане эффектно оттопыривается…

— Кто же носит пистолеты в заднем кармане? Где твоя кобура? — засмеялась Галина

— Крутые чоповцы и носят… — гнул свою линию Агеев.

— Лучше за пояс заткни.

— Точно! — воскликнул Филя. — Может, сразу два?

— А два-то зачем?

— Ну… Чтобы с двух рук стрелять.

Все рассмеялись.

— Не надо этого ничего, — тихо сказал Кротов. — Судя по всему, она совсем не дура. Только испортим впечатление.

— Как скажешь, Петрович. — Филя плюхнулся на диван. — Мы здесь, если что.

Кротов молча кивнул и вернулся в кабинет Дениса. Истомина сидела на прежнем месте и смеялась шутке, которую только что выдал Грязнов. Денис с улыбкой посмотрел на Алексея Петровича.

— Я попросил, чтобы нас больше не беспокоили, — сказал тот и прошел к своему стулу у окна.

— Ну что же, мы готовы вас выслушать, Галина Борисовна. — Денис посерьезнел и наклонился к столу, опершись на него локтями.

— Собственно, дело мое немудреное. — Истомина посмотрела на Кротова, затем на Грязнова: — Если коротко, я просто опасаюсь за свою жизнь и за жизнь своей дочери.

— То есть вы хотите нанять охрану? — слегка разочарованно протянул Денис.

— Не совсем так. Вернее, не только охрану. — Истомина посмотрела на Кротова, лицо которого было скрыто светом, падающим из окна, расположенного за его спиной. — На меня недавно было совершено нападение. Даже покушение. К счастью, неудачное. Это результат, — показала она на свою перевязанную руку. — Я подозреваю в организации этого покушения одного человека. Женщину. И хочу, чтобы вы проследили за ней.

— С целью? — откинулся на спинку стула Грязнов.

— Я хочу с вашей помощью получить доказательства ее причастности к этому покушению.

— А для чего они вам?

— Очень просто. Мне нужны доказательства, которых хватило бы для привлечения ее к суду.

— Это весьма сложная, трудоемкая работа, — покачал головой Денис.

— Я это прекрасно понимаю, — кивнула Истомина.

— И, кроме того, вы должны понимать, что мы не можем вам дать никаких гарантий. Мы не можем подменять собой следственные органы. Не можем проводить допросы, обыски и так далее.

— Да. Однако я бы хотела, чтобы вы занялись моим делом.

— Вы обращались в милицию? — спросил Кротов.

— Да. Они завели дело. Но, сами понимаете, мой случай они квалифицируют как нанесение легких телесных повреждений. И отношение к делу у них соответственное. Но я-то знаю, что он хотел меня убить. — Губы Истоминой задрожали. Она готова была расплакаться.

— Успокойтесь, успокойтесь, Галина Борисовна… — Грязнов нажал кнопку громкой связи: — Галка, где наш чай?!

— Несу, несу, — прогудел аппарат.

Через минуту Истомина пила чай, держа чашку здоровой рукой.

— Вы уверены в том, что вас хотели убить, или это просто догадки? — спросил Кротов.

— Уверена… — ответила Истомина.

— Когда произошло это… покушение? — уточнил Грязнов.

— Четыре дня назад. В нашем дворе.

— Опишите, пожалуйста, это место подробнее.

— Наш дом стоит кольцом. Внутри детская площадка, стоянка для машин. Это случилось ближе к вечеру. Я поставила машину на место и пошла к подъезду. По дороге искала в сумке ключи. Тут он и напал на меня.

— Кто?

— Неизвестный…

— Вы не видели его лица? — спросил Грязнов, делая пометки на листе бумаги.

— Нет. Он напал сзади. Я услышала быстрые шаги за спиной и машинально обернулась. Тут же увидела нож и, наверное, чисто инстинктивно выставила вперед руку. — Истомина говорила медленно, глядя прямо перед собой. — Ладонь и предплечье как будто бы огнем обожгло. Я громко закричала. И он бросился бежать.

— Нападавший не пытался вырвать у вас из рук сумку? — Грязнов посмотрел на Истомину, прекратив записывать.