Столько лет, столько долгих лет. Его душа раздвоилась. Девятилетний ребенок понимал, что славословие окружающих придворных – это ложь. На каждой улице, от бань до сверкающих бронзовых врат главного дворца, копошились и сговаривались изгнанники всех покоренных стран. Они только и ждали, когда смогут вернуть отнятое у них.

Поветрие заговоров и сговоров катилось по столице, не щадя никого, словно моровая зараза.

У отца было пятеро сводных братьев, которые жили с ним во дворце. Старший в этом стаде интриганов прозывался Никифором. Однажды вечером, когда солнце опустилось за горизонт и на землю легли тихие сумерки, он подстерег молодого императора за углом дворцового коридора.

– Подойди ко мне, мальчик.

Киклада напугало сверкание дядиных пышных одежд, украшенных драгоценностями и золотым шитьем. Поэтому он гордо вскинул голову и выпятил тощую грудь, копируя надменное поведение родственника.

– Я император! Я прикажу – и с тебя спустят шкуру.

– А я мужчина, мальчик. Я сам могу спустить с тебя шкуру.

Он притянул к себе мальчишку и зашептал ему на ухо:

– Почему твоя мать выбрала советниками евнухов? Чем они приманили ее? Что у них есть такое, чего не было у твоего слабосильного отца? Законный владыка империи – ты. Не они. Но у них есть власть, чтобы удержать трон. Ты называешь себя императором. Скажи, племянник, а власть у тебя есть?

– У меня есть власть,– ответил мальчик, но голос его звучал неуверенно.

– Если тебе потребуется сила, мой юный император, я могу ее дать. Только попроси.

Киклад был потрясен. Что задумал дядя Никифор?

Он побежал по переходам главного дворца, испуганный и одинокий. Скользил из тени в тень, мечтая скрыться ото всех глаз. Детское беспомощное желание.

«Я не готов к таким поворотам. Я еще не дорос до заговоров».

Из материнских покоев донесся веселый смех. Эта женщина знала, что делать. Она была императрицей. За ней стояла сила. Услышав радостный голос матери, мальчик завороженно повлекся в сторону ее покоев, как муха на мед.

Между тяжелых занавесей, смиряя бешеные удары сердца, ребенок крался вперед, пока не нашел удобный просвет в шелковых шторах, через который видел и слышал все, что происходило в комнате.

– У нас получилось! – звенел радостный крик.

В комнате обсуждали план, который был задуман задолго до его рождения – в тот год, когда Константинополь пострадал от великой чумы и нашествия сарацин.

– Теперь империя наша!

Мальчик удивился. Какая империя? Почему мать не поправит зарвавшихся советников?

Но тут раздались тяжелые шаги, и маленький шпион был обнаружен.

– Зачем ты прячешься в тени, дитя? – вопросил Этиос, главный евнух и ближайший сподвижник императрицы.

Его лицо застыло каменной маской, а глаза были холодны как мрамор.

Маленький Киклад испугался.

– Это мои владения, а не твои, – продолжил евнух. – Разве ты не знаешь, что в тени таится множество опасностей и неприятных открытий?

– Я пришел к маме.

– Она не может тебя принять.

– Она должна. Я император. Она должна меня принять! Дядя Никифор…

Слова застыли в горле. Кому верить? К кому обратиться?

Этиос усмехнулся и опустился перед мальчиком на корточки, крепко держа его за плечи.

– Можешь верить мне, мой повелитель.

Мальчик вскинул подбородок.

«Неужели?»

– Ты наш император. Твои желания должны исполняться.– Он покачал головой.– Так что сказал твой дядя?

– Дядя Никифор сказал,– начал мальчик,– что может дать мне настоящую силу, если я попрошу.

Этиос понимающе кивнул.

– Понятно. И что ты ему ответил?

– Я сказал, что я уже силен, потому что я император и никто не посмеет меня тронуть.

Этиос рассмеялся.

– Никто не посмеет тронуть? Да. Пожалуй, в юности есть некая обаятельная наивность.– Он поднялся.– Это хорошо. Хорошо.

Рассеянно погладив мальчика по голове, евнух растворился в шелесте портьер.

Маленький император смутился. Он снова приник к щели между шторами и принялся следить за матерью и остальными евнухами. Ее красота была в самом расцвете, и все мужчины с вожделением глядели на императрицу.

Этиос возник в комнате и сел рядом с матерью. Она зачем-то погладила его по шее.

– Что с мальчиком?

– А что с ним? – отозвался Этиос.

– Он выжил,– заметил Ставраки, высокий евнух со строгим лицом.

– Так надо,– твердо заявил Этиос, к вящей радости маленького шпиона.– Так надо, если мы хотим сохранить наши позиции.

Мать резко выпрямилась.

– Пока,– холодно бросила она, чуть скривившись, словно хлебнула кислого вина.– Пока…