— Кто, кто… Благодетель наш, выкупающий несчастных заложников, кто ж еще.

— Это не телефонный разговор… Завтра встретимся и поговорим.

— Но завтра может быть поздно! Время пошло на часы, а то и на минуты, — продолжал настаивать Денис. — Не опередят ли нас снова? Кстати, Бородин еще не вернулся из Дмитровой Горы, и от него нет звонков.

— Я тоже думал о том, — Турецкий взглянул на часы, — кто следующий. Уже старался представить себя на их месте.

— И кто, как ты считаешь?

— Возможно, это та самая женщина, с которой все началось…

— Совпадает, — с тревогой согласился Грязнов. — А значит…

— …Что завтра же утром ты должен поехать к ней домой. Ее адрес у тебя есть?

— Да, я же все нашел тогда, и домашний адрес, и телефон на Сретенке, и адрес ее сестры в Ховрине. Позвоню ей домой, что ли… Только еще не знаю, как ей представиться. А Олегу ничего там не угрожает, как по-твоему? Что-то засиделся он на Иваньковском водохранилище, тебе не кажется?

— Может, рыбалкой увлекся?

— Я дважды звонил на его сотовый, но он в отключке… Черт… Надо было мне с ним поехать, — встревожился Денис.

— Вы с его женой хронику смотрели? — спросил Турецкий. — Что-нибудь нашли? Только скажи: да, нет?

— Да. Есть там один тип… Надо бы еще раз повнимательнее его разглядеть. Похоже, он вездесущ, везде мелькает, принимал непосредственное участие в разных акциях, по разминированию и по обыску в «Сигме», кроме того, побеседовал с Никодимовым незадолго до его смерти, представляешь?

— Напомни, о чем идет речь?

— Ну как же! Сам говорил: в записи моего разговора с Никодимовым, ты же слышал, он говорил мне: один офицер ФСБ был у него на работе в телефонном узле, когда поставил вопрос о прослушивании телефона Олега, а потом Никодимов узнал его в этом самом «маски-шоу» по телевизору, когда этот офицер проводил обыск в конторе Забельского! Он там снял маску, когда показывал охране удостоверение.

— Теперь припоминаю, — отозвался Турецкий. — Еще раз повтори, это очень важно. То есть там на выемке документов у Забельского действительно был тот же тип?

— …Что и возле дома Олега, когда там искали бомбу. Люся стояла там среди жильцов и увидела его, когда он садился в машину. А потом вместе со мной увидела его же на видео… И Никодимов говорит то же самое… Вездесущий, а? Фигаро здесь, Фигаро там.

— Но здесь может сказаться твое субъективное, от нетерпения, желание выдавать кажущееся за действительное, — заметил Александр Борисович. — Такое в моей практике бывало. У тебя в глазах случайно не двоилось от этих просмотров?

— Люся обещала сделать для меня копии, — обиделся Денис.

— Ладно, давай не занимать телефон, вдруг Олег тебе звонит, — миролюбиво предложил Турецкий.

— Заканчиваю. Что-то не нравятся мне эти игры на свежем воздухе для детей школьного возраста. Чует мое ретивое: то ли еще будет.

— И уже самое последнее, — подытожил Турецкий. — Тебя засекли после истории с Никодимовым. И наверняка уже нашли иной способ прослушивания. Поэтому с сегодняшнего дня все телефонные переговоры только о служебных делах, месте и времени встречи.

…Капитан Рощин снял наушники и вопросите ль-но уставился на Гену.

— Я не все понял, поэтому придется тебе еще поработать над снятием помех.

— Если бы они разговаривали по сотовому… — Гена виновато кивнул: — Помехи удалось бы отсечь. А тут на телефонной линии старая аналоговая аппаратура, еще с шаговыми искателями шестидесятых годов. Но можно понять одно: они тебя засветили. И моя аппаратура здесь ни при чем.

Они сидели в кузове «рафика», где у Гены были установлены приборы.

— Это мои трудности, — пренебрежительно ответил Рощин. — Главное, я четко разобрал: об этой чертовой грымзе, что нас заложила…

— Это кто такая, напомни?

— Склероз замучил? Она наш оператор, а у них теперь — главный свидетель. Я сам вычислил, что это она все рассказала Бородину, — буркнул Рощин. — Агеев мне не поверил. Только улыбался… Я ему говорю: Сивцова на нас настучала! А он мне в ответ: не может того быть. Столько лет безупречной службы!