Шрифт:
Взрыв был таким сильным, что в окнах близлежащих домов громыхнули и со звоном осыпались лопнувшие стекла.
Взрывная волна бешеным тайфуном нагнала мотоциклиста, оторвала его вместе с мотоциклом от земли, несколько раз перевернула в воздухе и с силой швырнула обратно на шоссе, выбив из асфальта пучок кроваво-красных искр. Седок вылетел из седла мотоцикла и, пролетев еще три метра, прекратил движение, ударившись головой о железную опору рекламного щита.
Разбившийся мотоцикл вспыхнул, как спичка, но молодому человеку с татарскими глазами было уже все равно. Он лежал под рекламным щитом, и взгляд его был безмятежен. Он был мертв.
3
Спустя полчаса место трагедии было оцеплено плотным кольцом милиционеров и зевак. Оперативно-следственная группа действовала по установленному порядку, фотографировала место происшествия, опрашивала свидетелей. Двое мужчин, пожилой и молодой, склонились над трупом мотоциклиста. Молодой осторожно обшарил карманы бедолаги.
— Ну что там? — спросил пожилой, вставляя в рот сигарету и чиркая колесиком зажигалки.
Молодой оперативник внимательно осмотрел предмет, который он только что вытащил из кармана мертвеца, держа предмет за самый кончик, чтобы не затереть возможные отпечатки, затем ответил:
— Похоже на рацию. — Он еще раз внимательно осмотрел предмет и уверенно кивнул: —Да, так и есть. Рация.
Пожилой нахмурился и рассудительно сказал:
— Значит, наш киллер действовал не самостоятельно.
— Точно, — подтвердил молодой. — Этот парень был всего лишь марионеткой в чужих и умелых руках.
— Не слишком-то умелых, если «кукловод» позволил марионетке погибнуть, — возразил на это пожилой, пуская изо рта сизый сигаретный дым.
Молодой оперативник тоже нахмурился и неопределенно пожал плечами.
— Возможно, это входило в их планы, — сказал он, но уже не так уверенно, как прежде.
Судя по скепсису, появившемуся на лице пожилого следователя, тот не разделял точки зрения своего молодого коллеги.
— Нужно установить, откуда шел сигнал, — сказал пожилой следователь. — Займись этим.
— Попробую, — отозвался молодой оперативник и завозился с полиэтиленовым пакетом, упаковывая в него рацию.
Дюжий охранник поднялся им навстречу.
— Вы к кому? — пробасил он.
— К Берлину, — небрежно ответил пожилой следователь.
— Да, но…
Молодой оперативник положил ему руку на грудь:
— Спокойно, дружище Мы из милиции. — Он протянул охраннику удостоверение.
Охранник взял удостоверение, изучил его и вернул оперативнику. Затем сказал:
— Я должен ему сообщить.
Молодой оперативник покачал головой:
— Не должен. Мы хотим застать его врасплох. Понимаешь? — Оперативник подмигнул охраннику.
Охранник машинально подмигнул ему в ответ, но упрямо протянул руку к тумблеру.
Пожилой следователь молниеносным движением перехватил его руку и проскрипел:
— Противодействие властям. Не хочешь на кичу — сиди и помалкивай. Ясно?
— Ясно, — ответил охранник, удивленно глядя на кисть следователя, перехватившую его запястье. Хватка у старика была железная.
Пожилой следователь отпустил руку охранника и бросил через плечо одному из сопровождавших его оперативников:
— Витя, останься здесь и проследи.
Затем милиционеры двинулись дальше.
Ожидая лифта, пожилой следователь наставлял своего молодого коллегу:
— Он всего лишь подозреваемый. И притом очень влиятельный человек. Так что действовать нам придется со всей вежливостью, на какую мы только способны. Ты понял?
— Да, шеф, — откликнулся тот. — Конечно.
— Вот и молодец. И помалкивай там. Говорить буду я.
— Как скажете, шеф, — покорно кивнул молодой оперативник.
Меньше чем через минуту они были перед дверью квартиры номер триста семь. Пожилой следователь нажал на кнопку звонка.
— Кто там? — раздался из-за двери женский голос.
— Милиция. Откройте, пожалуйста.
Голос не отозвался. Несколько секунд было тихо. Затем пожилой следователь громко сказал:
— Я имею право взломать дверь вашей квартиры. Если вы не хотите шума и скандала — откройте немедленно.