Санта надеялась, что молчание телефона не будет предвестником того, как она проведет праздники. Ее рождественские каникулы не начнутся до тех пор, пока она не разместит на праздники клиента и его семью в новом доме. В крайнем случае, они завтра утром смогут осмотреть дом, который заприметил клиент.

— Передайте Джеку благодарность за то, что так быстро отремонтировали машину.

Санта улыбнулась, вручая чек Стиву, новому рабочему гаража.

— Дядя Джек говорит, чтобы мы сразу принимались за работу, как только вы к нам обратитесь.

— Это потому, что я финансирую его праздники, бесконечно оплачивая ремонт моего драндулета, — рассмеялась она.

— А мне кажется, из-за вашей обворожительной улыбки, — возразил Стив.

Санта рассмеялась, а Стив повернулся, чтобы выписать квитанцию об оплате.

Какая-то женщина вошла в гараж в поисках техника. Ее цветастая шаль напомнила Санте о предсказании Азизы о любовнике весом в двести фунтов. Стив, племянник Джека, был достаточно крепок и хорошо сложен.

— Какой у тебя вес? — неожиданно для себя и для Стива спросила она, когда он протянул ей квитанцию.

— Вес? — изумился парень.

Санта кивнула.

— Около ста восьмидесяти фунтов, — сказал он, снимая трубку настенного телефона.

Так, значит, Стив отпадает. Набрать двадцать фунтов к Рождеству кажется делом маловероятным. Никогда еще, Санта улыбнулась своей мысли, она не получала любовника в подарок на Рождество. Но ведь это не мешает девушке надеяться, не так ли?

По дороге из гаража домой Санта заглянула в музыкальный магазин и купила диск с рождественскими песнями. Сев в машину, она вставила его в проигрыватель. Салон сразу же утонул в веселых мелодичных звуках, и Санта почувствовала, как ее раздражение потихоньку тает.

Она все-таки решила перезвонить подруге и сказать, что уже почти около ее дома.

— Алло, — выжидательно сказала Санта.

— Ты где? Ты должна была быть уже здесь.

Голос Дороти звучал громко и недовольно.

— Тебя бы на мое место. Все в порядке? — спросила Санта.

— Мэри настаивает, чтобы я ничего не делала без тебя, а покрасила ей ногти в крапинку, как у тети Санты. Ты помнишь о фруктах для кекса?

— Да, да. Скажи ей, чтобы она искала лак, а сама остынь, пока я не приеду.

— Это будет…

— Сегодня вечером, это точно.

— Санта!

— Хорошо, хорошо. Через десять минут. Но если я вдруг исчезну, не пугайся!

— Что?!

— Я расскажу, когда приеду.

— Короче, приезжай скорее. Мэри, немедленно сгони собаку с дивана.

Когда Санта наконец приехала, дверь ей открыла раскрасневшаяся Мэри. В пять лет у девочки уже выработалась особая манера одеваться и появился повышенный интерес к косметике и прическам. В тот момент на ней был джинсовый костюм, высокие ковбойские сапоги со шпорами и ковбойская шляпа.

— Ты опоздала, — заклеймила она крестную.

— Куда это ты собралась? — поинтересовалась Санта у девочки.

Из кухни выглянула Дороти, нос ее был в муке, а волосы стянуты в «конский хвостик».

— Никуда, — сказала она. — Просто Мэри отказывается снять сапоги и даже собирается спать в них.

— Должно быть, это помогает ей чувствовать себя ковбоем и быть всегда наготове, — предположила Санта.

— Да, наверное. Извини, у меня руки в тесте. Ты говоришь, что не забыла сухофрукты…

— Вот, возьми. — Санта протянула пакеты и добавила: — В моем автомобиле ремонтировали тормоза, вот почему я задержалась. Каждый раз, как только накоплю нужную сумму на операцию с банком и клянусь не тратить деньги, я вынуждена спустить все на ремонт машины.

— Что тебе будут отрезать? — заинтересовалась Мэри.

— Не отрезать, а, наоборот, пришивать, — объяснила Дороти, решившая с момента удочерения девочки говорить ей всегда правду.

— И мне тоже, — согласилась Мэри.

Мать покачала головой.

— Знаешь, подружка, когда Мэри исполнится одиннадцать лет, я отправлю ее жить к тебе.

— Отлично, очень надеюсь, к тому времени у меня будет свой дом, — отозвалась Санта, не чувствуя за собой никакой вины.

— Я не знаю, кто из вас на кого влияет. — Дороти кивком пригласила подругу следовать за ней на кухню. — Перекуси немного, а потом будешь намазывать коржи маслом и шоколадом.

— А кто будет намазывать мои пальчики? — заныла Мэри, на губах которой были видны следы помады.