Снова путь в ничто, и снова

Я презреньем атакован,

И гудит в мозгу, как овод,

Друг и спутник — тишина.

Ну куда мне в эту пору?

Где опять приткнусь к забору?

Где та кровля, под которой

Мне ловить касаток сна?

Слева вянут, справа тонут

Электричества бутоны,

В омут полночи бездонный

Погружаясь тут и там.

В чарах ночи осовелой

Шепот сдвоен — справа, слева,

И еще трепещет Ева

У тебя в руках, Адам.

Ночь и я. Луна бесстыже

Тень мою седлает. Вижу:

Скачет вслед мне дурой рыжей.

Ладно, глупая, скачи.

Кто навстречу? Призрак, что ли?

(Мрак хмельной, ты гуще смоли!)

Ясная летит по воле

Тень, одетая в лучи.

Одиночество стремится

К ней, к прозрачной, к светолицей:

Страсть моя, опохмелиться

Пьяному от грусти дай!

Кто ты? Что ты? Отвечай мне.

Ты — в сиянье, ты — в звучанье.

Жизнь — ты? Иль конец печальный?

Луч тепла? Мороза сталь?

Кто ты? Что ты? Обняла ты

Мир безмолвия бездонный,

Лебединой шеи мрамор

В ожерелье звезд ночных,

Льющих воск на кровель скаты.

Кто создал твой лик мадонны?

О приди! Я ждал упрямо

Твоего явленья миг.

Ты — свобода. Ты открыта,

Скрыта в крохотном мгновенье.

Ты — предтеча искупленья

Всем, живущим без жилья.

Мною выпитый напиток

Из ковша самозабвенья

Ставит сердце на колени

Пред тобой, мечта моя!

Я искал тебя по странам.

Где бы ни пришлось скитаться,

В самарийской топи серой,

В горьких днях, бредя без сил.

Кровь и слезы с духом пряным

Апельсиновых плантаций

Я, как виночерпий веры,

Для тебя цедил, цедил.

Ты моя! Резец мой создал

Лик твой в скалах Иудеи,

В плесени руин библейских.

Ты моя, моя, моя!

Я тебя вдыхал, как воздух.

От нежданных чувств пьянея.

Ты томилась в желтом блеске,

Этот плен разрушил я.

Жду тебя. Рассвет не скоро.

Вязнет в храпе этот город.

Безнадежен час, в который

Он восстанет ото сна.

День его темнее ночи,

Беспросветней и жесточе,

Ночь — кошмаров средоточье,

Словно Дантов ад, черна.

Погляди ты, как он рыщет,

Как он корку хлеба ищет,

Вырывает жизнь и пищу

Из чужого рта и рук.

Пусть храпит. Во мраке скрыта

Суть безжалостного быта.

Благо — спит он, как убитый.

Жрец твой — сон — царит вокруг.

Пусть у ног твоих однажды

Стих мой голову положит.

Дай словам спастись от жажды.

Не бросай меня, молю.

Плод фантазии отважной!

Для тебя одной, быть может,

Вел я по дороге каждой

Песнь бездомную мою.

Без тебя тревога мучат,

Жизнь моя — канат над кручей,

Всех созвучий лес дремучий,

Путь Язона за руном.

В отчий край вели исканья,

Здесь в меня швыряют камни.

Чем богат я? Ты дана мне,

Боль и мрак, забытый сном.

Но виденье прочь умчалось,

Тень безлюдья распласталась,

Вновь бездомность и усталость,

Вновь мой спутник — тишина...

Ну куда мне в эту пору?

Где опять приткнусь к забору?

Где та кровля, под которой

Мне ловить касаток она?

Каин, Каин, ты изгнанник,

Осужденный, вечный странник,

Обошедший мир в скитаньях,

Ты куда меня ведешь?..

Каин, Каин, быть нам вместе.

Упадем лавиной мести

На предавших нас бесчестью

Злобных бестий и святош!

Каин, зубы нам о камень

Наточить бы, чтоб клыками

Установленный веками

Грызть неравенства закон!..

Ни ответа, ни привета...

Пустота зевает где-то...