«Большая» пресса Америки отнесется к ним с большим сомнением, будет подозревать, что предлагаемые вами фото «постановочные», то есть по сути фальшивка.

Ваши ребята неоднократно делали такие, когда русские солдаты попадали в плен к моджахедам, — неожиданно выпалил Престон…

Завершив беглый осмотр будущей базы, все расселись по машинам. К кортежу добавился джип с Престоном и Наем, который следовал между машинами Фельдмана и Бешеного.

Первый блокпост на мосту через реку Алазань они миновали без проблем и задержек.

Зато на втором блокпосту застряли на целый час.

Бюрократы! — Разъяренный Важа вернулся к маленькой автоколонне после переговоров, с охраной блокпоста. — Что им здесь — Тбилиси — бумажки собирать?!

Вас здесь не ценят? — с притворным сочувствием спросил Савелий. — Может, они не знают, кто такой пресс–секретарь президента Важа? Позвоните вашему боссу, пусть он лично прикажет этим солдатам пропустить нас.

Я сам справлюсь! — Важа злобно стрельнул глазами в Савелия и удалился.

Савелий достал фотокамеру и попытался сделать несколько снимков окружающей местности.

Как из-под земли вырос толстый автоматчик, со спущенным брючным ремнем и в тапочках. Он что-то крикнул по–грузински и замахал руками. Савелий понял, что снимать запрещено. Зато солдаты охотно сами позировали. Мэри нащелкала целую пленку вояк, придавших специально для нее суровые выражения лицам, мужественно расправивших плечи и держащих автоматы на плече как лопаты.

Почему задержались? — спросил Савелий подошедшего Фельдмана. — Наши физиономии не нравятся местной полиции?

Если бы, — охотно поддержал разговор Фельдман, — тут сам черт голову сломит. У кого автомат — тот и начальник. Великий Мао в таких случаях говорил: «Винтовка рождает власть».

Чарльз, не говорите на темы, в которых плохо разбираетесь. — с насмешкой заметила Мэри.

Это я так, в шутку… А дело в том, что ранее, в Тбилиси, разрешение на поездку нам выписало Министерство внутренних дел Грузии. Здесь, на блокпосту, стоят еще и внутренние войска, и сотрудники госбезопасности. Каждая структура требует пропуска, заверенные их начальством.

Значит, по домам? — задумчиво протянул Савелий.

Фельдман скептически ухмыльнулся:

На этот случай у нас есть особые пропуска — зеленого цвета, с портретом Президента США и подписью секретаря американского казначейства.

А вдруг охрана возмутится, что ее пытаются подкупить? Все-таки гордые горцы…

Скорее пожалеют, что мы им мало дали, — деланно вздохнул Фельдман.

Появился красный, как рак, Важа. Видно, не просто ему дался разговор с вооруженными людьми на блокпосту. Важа раздраженно махнул рукой. Он и Фельдман уселись в машину, и колонна продолжила путь.

На прощание один из охранников в шутку прицелился в Мэри и крикнул:

Бах!

Мэри высунулась из окна и по–английски посоветовала шутнику переспать с его собственной мамой.

Вероятно, американские советники уже успели обучить грузинских военных ругательствам на английском. Небритая физиономия солдата вытянулась. Его товарищи и громко заржали. Опозоренный шутник еще долго кричал вслед машине и грозил кулаками.

Блокпост скрылся за густой зеленью деревьев. Элгуджи повернулся и вопросительно взглянул на Мамуку. Тот встрепенулся и сразу заявил:

Здесь нам надо уходить в сторону, туда, направо, — он махнул рукой в направлении едва заметной горной ложбины.

Савелий попросил остановиться, вышел и направился к машине Фельдмана.

Здесь я вынужден с вами расстаться, дорогой Чарльз. Пути наши расходятся, каждый идет той дорогой, которую выбрал — не вдаваясь в объяснения, объявил Савелий.

Надеюсь, вы выбрали правильный путь, Сэм, — со значением произнес Чарльз. — Желаю вам счастливого пути.

Присоединяюсь к пожеланию, — подхватила Мэри Барнс. Ей успел понравиться немногословный мистер Хлебникофф. — Берегите себя, мистер Хлебникофф. Скалы здесь такие крутые. Не сверните себе шею ненароком.

Напутствуемый таким образом, Савелий вернулся в свой джип. Элгуджи выжал сцепление до конца и что-то неслышно пробормотал.

«Помолился, наверное», — подумал Савелий.

Джип резко дернулся и словно провалился в зеленую массу густых зарослей.

Путь их лежал по дороге, которую и дорогой-то можно было назвать разве что в шутку. Так, козья тропа. Но на этой тропе внимательный взгляд Савелия заметил следы тяжелогруженных машин и многочисленные отпечатки лошадиных копыт. Тропой активно пользовались.