Андреасу было любопытно, стал бы кто-нибудь составлять подробный отчет о его последних рабочих днях или нет. Администрации школы, должно быть, известно, что делают в таких случаях. Возможно, даже существовала памятка «На случай внезапной кончины учителей-иностранцев».

А потом, спустя несколько волнительных дней, после писем, звонков и тихих разговоров в учительской, состоялись бы скромные похороны, венок от школы, корзина цветов от коллег. Вальтер купил бы огромный букет в дешевом цветочном на углу. Приехав из Швейцарии, он найдет себе в районе грошовый отель и постарается договориться обо всем на своем ломаном французском. Отыщет записную книжку Андреаса, список адресов. На извещения о смерти времени не хватит, но он обзвонит некоторых знакомых Андреаса и попросит их прийти. Удивится, обнаружив множество женских имен, и, возможно, позавидует холостяцкой жизни брата. Вечером он позвонит жене, пожалуется на дотошность властей и справится о детях. Потом поужинает в ближайшем ресторане и пройдется по улице Аббатис или улице Пигаль. Андреас задумался, пойдет ли брат на пип-шоу, снимет ли проститутку. Этого он представить себе не мог.

На Северном вокзале Андреас сел в пригородный поезд до Дёй-ля-Бар. Каждый день он садился в один и тот же поезд. Взглянул на лица попутчиков, чужие лица. Сидевший напротив пожилой мужчина уставился на него отсутствующим взглядом. Андреас посмотрел в окно. Увидел пути, промышленные постройки и складские помещения, иногда проплывало одинокое дерево, мелькали мачты для прожекторов и антенн, кирпичные и бетонные стены, разрисованные граффити. Ему казалось, он видит только цвета: охряный, желтый, белый, серебристый, матовый красный и водянисто-голубой неба. Было начало восьмого, но время, судя по всему, роли не играло.

Андреас думал о том, станет ли Вальтер нанимать людей для уборки квартиры. Мебель была недешевой, но кому она нужна? Кроме нее, у Андреаса почти ничего не было. Личные вещи, он никогда не понимал, что это такое. Маленькая статуэтка — Диана, застывшая в движении, с луком и стрелой, — которую он купил на блошином рынке вскоре после приезда в Париж, несколько плакатов с давних художественных выставок и висевшие в рамках фотографии из отпускных поездок, пустынные пейзажи под не знающим тени полуденным солнцем Италии и Южной Франции. Книг у него было совсем немного, несколько CD и DVD, ничего особенного, ничего ценного. Его одежда, его обувь не подойдут Вальтеру, который был тяжелее и крупнее. Разве что квартира даст какие-то деньги. Андреас купил ее в те времена, когда район еще не пользовался популярностью.

Было странно, что именно брату, с которым его так мало связывало и на которого он даже не был похож, пришлось бы обо всем заботиться. Андреасу не хотелось, чтобы его смерть доставляла столько хлопот. Но видимо, это было неизбежно.

Он посмотрел на других пассажиров: влюбленная пара, целовавшаяся у двери, два перешептывавшихся ребенка, пожилые дамы с усталыми лицами, деловые люди в дешевых синтетических костюмах, читавшие с серьезными лицами экономические разделы газет. Через сто лет вы все умрете, подумал он. Будет светить солнце, будут ездить поезда, дети будут ходить в школу, а он и все эти люди умрут, и с ними умрет этот миг, эта поездка, словно ее никогда и не было.

Казалось, каждый день с Андреасом выходят новые люди. Он немного задержался на платформе и посмотрел, как они исчезают в разных направлениях. И хотя еще было прохладно, снял жилет. Он озяб, но ему нравился этот утренний холодок, остававшийся лишь прикосновением и не пробиравшийся внутрь.

Раньше Андреас преподавал в более дальнем пригороде. Он постоянно подавал заявки на место в городе, но ему предпочитали других коллег — постарше, женатых или с детьми. Когда десять лет назад в Дёе построили гимназию, Андреас уже давно отказался от мечты о месте в городе. По крайней мере, путь на работу стал короче.

В школе он, как всегда, появился за полчаса до начала занятий. В учительской пахло сигаретами, хотя курить было запрещено во всем здании. Взял в автомате кофе и сел у окна. Примерно через четверть часа пришел Жан-Марк, учитель физкультуры. На нем был тренировочный костюм.

— Ты курил? — спросил он, умываясь над раковиной.

Андреас не ответил.

— В Швейцарии-то наверняка в учительских не курят.

Андреас сказал, что целую вечность не был в швейцарских учительских.

— Могу я задать тебе личный вопрос? — поинтересовался Жан-Марк.

— Лучше не стоит.

Жан-Марк рассмеялся. Он снял тренировочную куртку и ополоснул подмышки. Сказал, какой позор, что здесь нет душа для учителей. Побрызгался дезодорантом, запах которого распространился по всей комнате. Оделся. Взял стакан воды и подсел к Андреасу.

— Ты ведь знаешь Дельфину? — Он откинулся назад и самодовольно ухмыльнулся. — Как она тебе?

— Симпатичная, — сказал Андреас. — Бодрит.

— Вот именно!

Андреас подошел к окну, открыл его и закурил. Жан-Марк бросил на него неодобрительный взгляд.

— Мы тут недавно пропустили по стаканчику, — сказал он, — а потом вдруг у нее оказались.

— А я здесь при чем?

— Теперь она ведет себя так, будто ничего не было. Будто первый раз меня видит.

— И радуйся. Или ты хочешь, чтоб она тебе домой названивала?

Жан-Марк встал и взмахнул руками.

— Конечно, нет, — сказал он, — но все же это странно. Ты переспал с женщиной. А она… она даже выглядит неважно. У тебя такое бывало?

— Я не женат, — ответил Андреас. Какая нелепость, думал он, что он считает Жан-Марка своим лучшим другом.