— А то…

Браун уселся за главный пульт и прошёлся по сенсорам. Синие и коричневые мнемографики тут же начали свой медленный танец, изгибаясь и вихляя. Вспыхнули один за другим рабочие экраны.

На одном из них нарисовался оператор головной антарктической станции ППВ. Замигала надпись: «Дежурный — Сванте Таггарт».

— Здорово, ваше превосходительство! — весело заорал дежурный. — Мирный вас приветствует!

— Почему не предупредили о запуске? — холодно спросил Сихали.

Лицо оператора, розовощёкое, как у младенца, но со шкиперской бородкой от уха до уха, изобразило обиду.

— Предупреждали мы! — возразил он. — Просто ЗэБэ не отвечала…

— Башня говорит невнятно, — ухмыльнулся Белый.

— Всё больше жестами объясняется, — подхватил Рыжий.

— Ладно, — махнул рукой Тимофей. — Проехали. Режим операции?

— Э-э… Оптимал.

— Интенсивность?

— Пятьдесят процентов. С нарастанием.

— На что хоть это похоже? — крикнул Цондзома. — Там, у вас?

Таггарт, глянув на свои экраны, проговорил:

— Как будто льды дыбом встают… Больше всего смахивает на дождь, который идёт снизу вверх, в небо! Всё в тумане на десятки миль, а рёв такой, что…

Туман за стенами-окнами башни наблюдения в Мирном разметало, и Тимофей рассмотрел в экране исполинские полукольца импульсных дингеров, выдвинутых на рабочую высоту. В это время изображение сильно качнулось.

— Чего это? — спросил Рыжий, тараща глаза.

— Усё у порядке! — успокоил его Сванте. — Сейчас я…

Дотянувшись, оператор отключил гасители вибрации, и башню плавно повело к северу, подчиняя чудовищному сверхурагану, клонившему её как травинку.

Колоссальное озеро талой воды будто выкипало, исходя неисчислимым количеством капели и пара. Непередаваемо низко гудели излучатели-дингеры, направляя потоки заряжённых частиц, — узким фронтом в двести километров те поднимались в стратосферу, утягивая с собою кубокилометры воды.

— Началось! — крикнул Сегаль, приникая к прозрачной выпуклой стене замыкающей башни.

— Внимание! Разрядка потока!

Тимофей оборотился от антарктических видов к пейзажам африканским, и его пробрала дрожь. На пустыню падала вода. Она не струилась, не лилась, не хлестала, а именно падала. Рушилась сплошным течением. Внешняя акустика донесла раскатистый грохот, низкий, воистину нептунический рёв и зык.

— И разверзлись хляби небесные… — пробормотал Тугарин-Змей, зачарованно глядя наружу.

— Дождик-дождик, — продекламировал Рыжий детский стишок. — Кап-кап-кап…

Вода мгновенно размыла, расплескала дюны, вымесила саванну, как жидкое тесто, закручивая в гигантских воронках красную латеритовую грязь, траву и деревья.

Замыкающая башня дрожала и сотрясалась, одна сопротивляясь буйству новой, рукотворной стихии. Через пару минут вода скрыла под собою даже высокие холмы, разливаясь до самых гор.

— Заканчиваем промывку! — крикнул Таггарт.

Вскорости доложились дежурные с направляющих башен на островах Кергелен и Восточный Крозе, на вершине Нджесути, что в Драконовых горах.

Тяжкий, убийственный гром постепенно стих, переставая терзать потрясённый рассудок, но состояние подавленности держалось долго.

Остатки разряжённого потока зависли тучами, хотя и вели себя странно для облачности — косматая хмарь металась вниз и вверх, вращаясь по вертикали, разрываясь в клочья и шпаря молниями во все стороны, как давеча океанцы палили из бластов.

Вспомнив о хантерах, Сихали посмотрел вниз — подножие башни купалось в мутных волнах, кругами гонявших грязную пену да измочаленные стволы деревьев.

— Вода ещё не спала, — сказал он. — Самое время выпить и закусить.

— Что пить, я вижу, — тоскливо воздохнул Рыжий, кивая на затопленную пустыню. — А закусывать чем? Компьютерятиной?

— Шурикатиной, — буркнул Харин и выразительно глянул на Цондзому.

Поняв намёк, бушмен сбегал за припасами. Вскоре он вернулся, волоча два маленьких биоконтейнера.