А Артем оглянулся на огромное здание аэропорта, над которым взмывали серебристые самолеты, расчерчивая небо ярко-белыми полосами, на убегающие назад деревья и, тоже не скрывая радости, с шумом выдохнул из себя воздух.

— Наконец-то я дома!

— Так когда на дачу-то? — тут же напомнил о намеченных на лето планах Ромка.

— Мам, ты не забыла, что мы все собрались жить в Медовке? — громко спросил Артем.

Людмила Сергеевна повернула к сыну голову.

— Ты что же, сразу хочешь нас покинуть?

— Ну, почему сразу? Можно и завтра, — вмешался Ромка.

— Какой ты быстрый, — осадил его Владислав Николаевич и, не отрывая глаз от дороги, обиженно произнес: — Тема, разве тебе не хочется хоть немного побыть дома? Неужели ничуть не соскучился? А в выходные поедем в Медовку все вместе.

А Людмила Сергеевна добавила:

— К тому же вас одних мы туда не отпустим.

— Сколько раз сами ездили! — возмутился Артем. — Ну, а тетя Нина что делает?

Его тетка, сестра Людмилы Сергеевны, прошлым летом жила с ними в Медовке и почти никогда не вмешивалась в их дела, поэтому и на сей раз никто не стал бы возражать против ее присутствия на даче.

— Она занята, до конца недели не освободится.

— Интересное кино, если учесть, что сегодня только вторник, — протянул Артем.

— А вольер для нашего Аечки? — озабоченно прошептала Лешка. — Где он будет там жить? Ему много места надо.

— Нам еще и вольер для редкого зверя нужен! — громко объявил Артем. — Вы хоть знаете, кто у них завелся?

— Да уж, наслышаны, — откликнулась Людмила Сергеевна.

Лешка прекрасно знала, что их мама успела нажаловаться на ее Аечку всем на свете. В общем-то, понять ее было можно. Незваный квартирант не только разодрал в клочья занавески и четыре пуховые подушки, но и разбил мамину любимую вазу, а также цветочный горшок с редким видом кактуса, которым она гордилась перед своими подругами. Кактус, кстати, сломался тоже, да так, что снова не посадишь. Кроме того, на мусорке мирно упокоились осколки тарелок из дорогого французского сервиза и несколько таких же чашек, и лишь каким-то чудом удержалась на потолке почти новая шестирожковая люстра.

Экзотический зверек, которого Лешка назвала Аечкой, появился в их доме совершенно случайно. А дело было так. У Лешки имелось сто долларов, их срочно понадобилось обменять на рубли. Но там, где она собиралась это сделать, нужного человека на месте не оказалось, и Лешка из-за своей глупой доверчивости нарвалась на мошенника и в результате обмена получила лишь четвертую часть от полагающихся ей денег. А поскольку они предназначались Ромке, он это дело так не оставил, и они отправились отбирать свои денежки назад. Но так как Лешка не удосужилась разглядеть и запомнить лицо мошенника, то они с братом напали совсем на другого человека, и вместо денег им досталась банка от импортной краски, в которой и находился чудной, ни на кого не похожий дикий зверь. Вскоре, впрочем, выяснилось, что достался им руконожка, или ай-ай, зверек, относящийся к редчайшему виду полуприматов, неизвестно как и кем вывезенный с далекого острова Мадагаскар.

— Вольер сделать не так-то просто, — сказал Владислав Николаевич. — Надо будет поискать умельца, лично я вряд ли возьмусь за такое сооружение.

— Мы сами найдем его в поселке. — Артем протянул руку к плечу Людмилы Сергеевны. — Мам, я по вам очень соскучился, честное слово. А еще я так мечтал о Медовке! Знаешь, как часто мне снились и наша дача, и камин, и речка с камышами.

— Ну хоть пару дней ты можешь пожить дома? — взмолилась мама.

— Пару, конечно, могу. Но не больше, — сжалившись над предками, ответил Артем и шепнул Лешке: — А где же Венечка?

— Он уехал в Загорск. К ним друзья из Липецка приехали, у которых они в начале месяца были, и теперь, пока он их назад не проводит, так и будет с ними целую неделю всюду ездить.

— А Славка?

— Снова на Волге, как и в прошлом году.

— Значит, сначала мы сами, втроем, как в прошлом году, поживем в Медовке, а потом они к нам присоединятся, и станет еще веселее.

И лица трех друзей засветились счастливыми улыбками.

Из аэропорта брат с сестрой заехали к Артему домой. Они помогли ему распаковать вещи, и в большой дорожной сумке Лешка обнаружила пушистую и ушастую коричневую обезьяну, чем-то похожую на ее ай-ая.

— Это тебе, — слегка покраснев, сказал Артем и нажал на мартышкин живот, откуда понеслась веселая мелодия.

— На засолку, — прокомментировал Ромка, когда сестра прижала к себе трогательный подарок.

— Теперь у меня целых три обезьяны, — объяснила Лешка. — Но эта — лучше всех.

— Четыре, — возразил брат. — Ты забыла посчитать своего бестолкового полупримата.

— Он не бестолковый, — всерьез обиделась за руконожку Лешка. — Мой Аечка, к вашему сведению, поумнее некоторых. Мы с ним разговариваем, и, мне кажется, он все понимает, совсем как мой Дик, только говорить не умеет.

— Ага, и скрипит еще, как ржавая телега, и орет, когда не надо, мерзким голосом. Ты, Темка, скоро увидишь, какой он у нее умный. Особо оценишь, когда это чудо природы тебя хватанет своим жутким когтем.