Бриджит. И что? Что ты скажешь?

Бони. Ты о чём?

Бриджит. Ты не узнал эти глаза?

Бони. Ты с ума сошла!

Бриджит. Какой цинизм! (Нежно всем.) Прошу отведать суп, дорогие гости! Он называется русский борщ!

Рита вздрагивает и перевёртывает тарелку.

Общая суматоха. Бони приносит полотенце.

Ветилиго. Хелен очень обеспокоена русской угрозой.

Бони. Не надо её преувеличивать. Вот царь Пётр прорубил в Европу окно, и что? Катается по заграницам, гуляет и даже голландское бельё покупал в моей лавке!

Ветилиго. Нет, всё-таки они опасны! Неуправляемы, всегда убивают порядочных людей: царя Александра, освободителя крестьян, убили, Столыпина Петра Аркадьевича, умнейшего человека, застрелили, а после революции такое началось…

Бриджит (со светским превосходством). Всё-таки они очень воинственны! В Принстоне я изучала Толстого и была поражена, как тепло он писал о войне. Потом я узнала, что сам он ветеран, участник обороны Севастополя…

Ветилиго. Говорят, он ходил на балы босиком! Ноги, говорят, в навозе были, а старик пёр себе и клал на всё.

Бриджит. Если говорить с философской точки зрения, то война заложена в русском национальном характере! Что вы думаете на этот счёт, милая Хелен?

Рита мнётся, смущённо улыбается.

Ветилиго. Занятная штучка, этот национальный характер! Казалось бы, пустячок, но немаловажный фактор! Взять, например, фигу! (Показывает) Вроде она есть, а вроде и нет!

Бриджит. Смертельно занятно! Разве не гак, дорогая Хе лён?

Ветилиго. Хелен немного застенчива и из пуританской семьи… Когда вы заедете ко мне на фирму, Бриджит?!

Бони. Действительно, Бриджит, когда? Ты можешь за хватить с собой маму. Наша мама такая добрая…

Бриджит. Жёнам опасно знакомиться с бизнесом мужей…

Бони. Выпьем за нашу дружбу! За партнёрство!

Все пьют, кроме Риты.

Бриджит. А почему не выпила очаровательная Хелен?

Ветилиго. Она не пьёт… Хелен немного застенчива..

Бриджит. И из пуританской семьи. Но, может, один глоточек за здоровье хозяйки?

Ветилиго. Она не пьёт… её от этого пучит,

Бриджит. Один глоточек. (Заставляет Риту выпить.) У нас в Принстонском университете был профессор, который тоже не пил. Отведайте щуки, Хелен! Что он нам читал? Ах да, мейстерзингеров и вагантов!

Рита наливает себе сама и пьёт до дна.

Бони. Должен признаться, господа, что Альфред — это гигант пижамного дела! Прозит, Альфред!

Ветилиго. Да… пижамки — славная штука, и знаете?.. Сближают! Есть анекдотец — не к столу будет сказано — жеребец побродил вокруг зебры и говорит: а пижамку-то придётся снять! (Хохочет.)

Бриджит. Смертельно смешно! А вы рискуете!

Ветилиго. Не усёк, мадам.

Бриджит. Людям, живущим в стеклянных домах, не следует швыряться камнями.

Ветилиго. Я немного туповат, мадам, и не улавливаю юмора.

Бриджит. А это не юмор. (Поднимает бокал.) За мужскую солидарность!

Пьяная Рита пытается разломать голову щуки.

Рита. Скотина! (Хохочет.) Запустить бы такую рыбину тебе в ванну, Мустафа, она бы тебе… хрым! (Пьёт.)

Бриджит. Же не компран па. Мустафа? Кэс ке ву дит Мустафа? Нон, пуркуа Мустафа?

Ветилиго. Это моё домашнее прозвище! (Отбирает бокал у Риты.)

Рита. А кроме щуки, у тебя ничего нет? Шашлыка нет? Осетрины? Что ты молчишь… как тебя?

Бони. Кажется, есть курица. Вы знаете, господа, недавно я совершенно случайно подавился куриной костью…

Рита. Господин резидент, у вас родился президент! (Хохочет.) Вырезка есть?