Эльрих вставил с кривой усмешкой:

– Пока сэра Ричарда не узнали.

Король кивнул.

– Хотя бы так.

Эльрих хмурился, в сомнении качал головой, но с королем спорить не решался. Судя по его виду, он с удовольствием выгнал бы меня из дворца прямо сейчас.

Вернувшись в свои покои, я выглянул в окно, ночь уже на второй половине, мне осталось часов пять-шесть, вряд ли больше, а потом ищи ветра в чистом поле Черро.

Я сказал себе, что чувствую тревогу, лишь потому надеваю доспехи, хотя на самом деле от липкого страха холодеют внутренности. С демонами иметь дело не приходилось, разве что с элементалем, да и то удалось договориться, иначе бы стер меня в порошок. К тому же элементаль – не демон, а эти парни из ада посерьезнее…

Доспехи у меня как раз не магические. И меч не магический. Как раз наоборот. Ариант стал святым, всю жизнь сражаясь с колдунами и демонами. Доспехи то ли изначально создавались святыми отцами для противодействия магии, то ли в процессе борьбы обрели нужные для святого воина свойства, но магия им нипочем. Как, кстати, и для меча Арианта.

Доспехи скрыли меня с головы до ног, я запер дверь и поставил стул посреди комнаты.

Напряжение и надвигающуюся опасность я ощутил, как животные ощущают приближение землетрясения. Видимо, что-то происходит, если за полчаса до первых толчков из домов, что обрушатся, выбегают, захватив вещи, тараканы, муравьи, сверчки…

Я повернулся к стене и вперил взгляд в прекрасный гобелен, изображающий сцену с Амуром и Психеей. По ту сторону гобелена стена из гранитных блоков, да еще на немалой высоте, однако через пару минут оттуда, прямо из гобелена, вышел человек среднего роста, в плаще с капюшоном, что закрывает лицо до подбородка, пугающе спокойный и невозмутимый.

Я ощутил импульс встать, но озлился на себя и заставил сидеть, как сидел. Во-первых, я хозяин, а он непрошеный гость, во-вторых, я же маркиз, а он все-таки простолюдин, какой бы чертовщиной ни овладел.

Он остановился, руки смиренно скрещены на груди, из широких рукавов торчат худые бледные кисти с тонкими пальцами. Я чувствовал его удивление и беспокойство, с таким поведением он еще не сталкивался, наконец он заговорил глубоким голосом, непривычным для человека его сложения:

– Смертный…

– Все смертны, – ответил я.

Капюшон приподнялся, открывая худое аскетичное лицо с запавшими глазами.

– Кто ты? – спросил он. – Как посмел противиться воле мудрых и великих магов?

Я возразил, не поднимаясь со стула:

– Над всеми нами есть одна только воля. Чья, догадайся с трех раз. А твой маг мог бы пригласить вежливее. И я бы пошел. Я человек любопытный…

– Великий маг отдает приказы, – отрезал он. В пещерах глаз зажглись злые искры, наконец уловил, что я сижу, а он стоит, как провинившийся слуга перед хозяином. – А ты…

– А я приказы не принимаю от неизвестных, – ответил я. – Давай учись говорить вежливо. Ну?

Его лицо искривилось в злой гримасе.

– Ты пойдешь! Но не по своей воле.

– Что ж, – ответил я уже озлобленно, – попробуй заставь.

Лицо его перекашивалось все больше, я напрягся, это уже не гримаса, а жуткая судорога, рот расширился еще, брови сдвинулись, образуя мощные выступы, что превратились в костяные надолбы. Зубы во рту удлинились.

– Ну, – сказал я и неторопливо поднялся, – рожами меня не испугаешь.

Он моментально исчез, я не успел переключиться на тепловое, как незримые сильные руки сдавили мне запястья, а жаркое дыхание я ощутил за спиной. Я нагнулся, сильно саданул ногой назад, надеясь попасть в промежность, но ударил в голень, что само по себе тоже болезненно.

За спиной раздался звериный рев, хватка на руках ослабела. Я вырвался и, отпрыгнув, выхватил меч. Комната обрела причудливые очертания, самым ярким местом стали свечи, да еще в двух шагах с пола поднялась багровая фигура и, перестав реветь, даже дыхание задержала и начала приближаться ко мне с вытянутыми руками, нацелившись ухватить за горло.

Я до последнего мгновения смотрел в сторону, держа фигуру мага лишь краем глаза. Пальцы его почти коснулись меня, когда я как можно быстрее рубанул сверху вниз. Меч на миг ощутил сопротивление, на пол упали две срубленные по локоть руки.

От ужаса и боли маг стал видимым, он вопил и смотрел, как пальцы на полу еще сжимаются на невидимом горле. Из обрубков рук брызнули темно-красные струи.

Я вернул себе нормальное зрение и, оставаясь с мечом наготове, посоветовал:

– Останови кровь, дурак! Если не умеешь – помрешь.

Он забормотал заклятия, кровь течь перестала вовсе, на обрубках жуткие раны затянуло розовым мясом.

– Ну вот, получилось, – одобрил я. – Что-то да умеешь, хоть и дурак…

– Ты… ты…