Я подошел ближе, набрякшие веки с трудом приподнялись. Человек стар, безумно стар, это видно сразу, хотя обычно старики где-то лет в семьдесят как бы останавливаются и остаются такими и в восемьдесят, и в девяносто, и в сто. Но этот, видно, что старше намного, очень намного. Вроде бы тот же старческий вид, что у семидесятилетнего, но что-то есть еще…

– Могу чем-то помочь? – спросил я.

Он некоторое время смотрел немигающим взором.

– Да, – ответил шелестящим голосом. – Послушай, а потом решишь…

– Минутку, – сказал я. Подошел к окну, отодвинул занавеску и крикнул громко: – Я пока разговариваю с хозяином! Если не появлюсь через час, жгите избу и уходите.

Когда я вернулся, на безжизненных губах старца проступила улыбка.

– Предусмотрительно. Садитесь, юный рыцарь… хотя вы не совсем рыцарь.

Я придвинул кресло, поинтересовался:

– Это из-за лука?

Он чуть качнул головой.

– Нет, просто я чувствую, вы не из этого мира.

Меня бросило в жар, я спросил торопливо:

– Вы это знаете? Вы знаете о моем мире? Вы сможете помочь…

Я осекся, этот человек не может помочь даже себе. Он понял по моему лицу, что мне стало стыдно и горько, сказал успокаивающе:

– Я не знаю, я чувствую. Что за мир, из которого вы прибыли… не могу представить. Просто… я чувствую весь наш мир, вижу его связи… а вас в этой картине нет. Те ваши спутники есть, а вас нет. Я могу назвать их имена, рассказать про них все… мне открыто то, что они со стыдом скрывают даже от себя, но вас… вас нет.

Я поинтересовался на всякий случай:

– Вы знаете только то, что существует сейчас?

– Хороший вопрос, – похвалил старик. – Осторожный, в то же время сразу быка за рога. Нет, я знаю и то, что случится. Не знаю только про себя, но это удел всех колдунов, магов, чародеев и даже волшебников. Правда, теперь вот не знаю и про тебя, что очень странно… Ладно-ладно, скажу сразу: вы сумеете добраться до графства Пуатье, где вы поедете в одну сторону, а графья с рыцарями – в другую. Если, конечно, не наделаете глупостей…

Я сказал осторожно:

– Это понятно, что если вести себя мудро, то можно добиться всего. Но что в этом случае мудрость?

– Страх перед глупостью, – произнес старик внятно, – есть начало мудрости. Там, где для глупца – тупик, для мудреца – лабиринт. Помни это… и уцелеешь… А вот теперь тебе придется отплатить мне услугой за услугу…

Я насторожился.

– Какой?

– Я умираю, – ответил старик с гордостью. – Но я, покидая тело человека, хочу остаться на этой земле… и продолжать…

Он закашлялся, я оглянулся в беспомощности, в таких случаях надо давать вроде бы валидол или капать валокордин, но старик кое-как умолк, только тело еще вздрагивало, я сказал еще осторожнее:

– Но чем могу я…

– Я все подготовил, – прервал он. – Надо было раньше, но я страшился… потому что шанс один из десяти… Но сейчас уже все равно, мне остались минуты… Возьми вон те чаши… и вон тот кувшин… а теперь эту большую чашу… нужно слить все воедино… но сперва из оранжевой, затем из черной…

Я торопливо смешивал, жидкость в чаше стала зловеще красной, в глубине заблистали крошечные молнии. Когда проходил мимо окна, крикнул, что все в порядке, пусть подождут, но в дом пока не заходят. Старик уже дышал хрипло, часто, на губах показалась розовая пена.

– Что теперь? – спросил я торопливо.

– Давай…

Он сделал движение, словно хотел взять чашу в руки, но лишь слабо шевельнул пальцами. Я поднес к его губам, он сделал глоток, поперхнулся, но огромным усилием заставил себя пить, пить и пить, пока не выпил, к моему изумлению, почти все содержимое чаши.

Я ждал, что будет дальше, старик перевел дыхание и сказал неожиданно:

– Теперь сожги здесь все…

Я покачал головой:

– А вас куда?

– Вместе со мной, – ответил он просто.

– Вы огнепоклонник? – спросил я. – Все-таки нельзя живого человека. Вы же не жена индийского раджи, что в огонь за мужем…

– Надо… сжечь, – прохрипел он. Кровавая пена запузырилась в уголках рта, затем брызнула струйка крови. Глаза тоже налились кровью, он проговорил страшным шепотом: – Жги… немедленно! Иначе я превращусь… в чудовище… Жги, здесь все подготовлено.