– Лаура, – первое имя, пришедшее на ум. – Хотя как единственный на всю Галактику представитель уникального живого вида, я не особо нуждаюсь в именах, правда?

Лиргисо покаянно улыбнулся и вскинул руки: сдаюсь.

– Возможно, у Амины слух тоже более острый, чем ты думаешь, – добавила Тина. – Вдруг она слышит нас?

– Она в кормовом отсеке, нас от нее отделяют две звуконепроницаемые переборки. Идем, Лаура, я вас познакомлю.

Тина встала с тигрово-полосатого кресла, оттолкнула мобильную раму с небьющимся зеркалом – та бесшумно откатилась в сторону.

– А Поля ты сам достал. Если постоянно напрашиваться, рано или поздно получишь.

– Тина, да неужели ты не понимаешь, отчего он так бесится? Ну, конечно, где тебе понять… Я так и не сделал то, чего он втайне хочет, вот он и мстит за свои обманутые ожидания. Тина, разве я виноват? С домберга он вернулся полуживой, и был риск, что он у меня в объятиях умрет от инфаркта, поэтому я не стал искушать рок. А что было потом, ты сама видела! Его недовольство вполне оправданно, однако разве я в чем-то виноват? Фласс, такого драматичного и безумного флирта у меня еще не было!

– Ты чокнутый, – констатировала Тина, когда он умолк. – Поль хочет только одного – чтобы ты оставил его в покое.

Лиргисо зажмурился и помотал головой.

– Тина, ты напрасно веришь всему, что он говорит. Вспомни, кто он такой, – «сканер», магическое существо! А между тем он еще в детстве сумел внушить окружающим, что он обыкновенный ребенок, которого не надо ни лечить, ни исследовать. Он очень рано научился казаться не тем, что он есть на самом деле.

– Ну и что? – Тина пожала плечами. – Он хотел спокойной жизни и свободы, это его право.

– Не отрицаю. Но, великолепная Тина, человек с такой практикой притворства введет в заблуждение кого угодно… только не Живущего-в-Прохладе. Я знаю все о притворстве, и Полю меня не переиграть. Кстати, мы с ним дважды целовались – у меня на вилле и на яхте после домберга, и оба раза это его возбуждало. Простенький, но эффективный тест.

– Какое это имеет значение? Даже если ты не врешь – реально что-то значат только наши осознанные, рациональные желания, все остальное неважно.

– Тина, ты меня убиваешь! – Лиргисо опять зажмурился. Сейчас, когда он был загримирован под скромного офисного служащего, его театральные ужимки производили комичное впечатление. – Уже в который раз… Хочешь услышать о себе правду? Хочешь?

Тина молчала, ожидая, что он выдаст дальше.

– Все твое хваленое бунтарство всегда было поверхностным, великолепная Тина. Одна видимость – а под ней, как монолитная скала под слоем дерна с зеленой травкой, прячется несокрушимая манокарская добродетель, которой никакие соблазны не страшны. Вот ведь жаль, что на Манокаре этого не поняли вовремя! Я не удивлюсь, если тебе там лет этак через двести-триста памятник поставят как вместилищу истинно манокарской морали и примеру для подражания.

– Может, и поставят. Идем за Аминой?

Норна заслоняла полнеба – громадная розовая полуокружность, просвечивающая сквозь пелену киселя, вырастала над горизонтом, заливая скалистую территорию зыбким сиянием, тянула к себе. Ее поверхность была испещрена темными пятнами и спиралями, некоторые казались живыми – они еле заметно меняли очертания, переползали с места на место. У Поля перехватывало дыхание, когда он на это смотрел.

– Ураганы, – услышал он искаженный динамиком шлема голос Стива. – Там постоянно все бурлит, даже отсюда видно.

На поверхности Рузы радиосвязь не действует, поэтому скафандры снабжены приспособлениями для голосового общения. Звуки приглушенные, с хрустом, словно сама здешняя атмосфера их разъедает.

Поль с трудом заставил себя отвести взгляд от Норны. Сила тяжести на Рузе невелика, достаточно оттолкнуться посильнее – и медленно, как во сне, поплывешь в эту розовую бездну, где кружатся в неторопливом (или все-таки в бешеном?) танце темные вихри…

– На меня странно действует это полнопланетие. Как будто я немного пьяный.

– Что на тебя действует? – переспросил Стив.

– Полнопланетие. Нельзя же сказать «полнолуние», если Руза – луна, а Норна – планета.

Они стояли на краю низины, где поблескивающий в лучах гигантского светила черный кристаллический лес тонул в тяжелых клубах аммиачного тумана. Поля эта картина завораживала, но сейчас нет времени на то, чтобы задержаться здесь и хорошенько все рассмотреть. Он попросил Стива запомнить это место, чтобы вернуться сюда когда-нибудь потом. Включив антигравы, они полетели над невысокими скалами в ту сторону, где в волокнистом коричневом небе маячило слепящее пятно здешнего солнца (с Норной оно ни в какое сравнение не шло).