— Зорька! — отчаянно закричал отец.

Он стоял у самого обрыва и смотрел вниз. Там лежала корова, неестественно подогнув передние ноги.

— Зорька! — еще раз крикнул отец и на спине съехал вниз по откосу.

Корова лежала на заснеженных бревнах. Ее глаза с укором и болью смотрели на человека. Тяжело вздымались бока. Ноги были сломаны. Климкин отец увидел вывернутые суставы, застонал, зажмурился и прикрыл лицо рукой, с которой свисал обрывок веревки.

Когда конные городовые прискакали к заводу, ярмарочная площадка опустела. Людей будто вымело с улиц и переулков. Притихла застава. Только в кабаке напротив Климкиного дома горланили пьяную песню.

Городовыми командовал пристав. Он приказал обойти все дома и с пристрастием допросить рабочих. Не могли же эти Дед Мороз и Снегурочка исчезнуть бесследно! Кто-нибудь из толпы, окружавшей елку, должен был видеть, как они сбрасывали свою маскарадную одежду.

Городовые рассыпались по заставе.

Климка и Шурка сидели в комнате под елкой и, как заговорщики, переглядывались, хихикали и подмигивали друг другу. Щеки у них горели от мороза — мальчишки только что вернулись с кладбища.

— Покажи-ка еще! — попросил Шурка.

Климка прислушался. Из кухни доносилось позвякиванье ложек. Мать накрывала стол к ужину.

— Тихо! — предупредил Климка и вытащил из-за пазухи сморщенный комочек резины, подул в него. Резина расправилась, проступили знакомые очертания фигуры рабочего.

Послышались шаги. Климка выпустил воздух из шара и снова запихнул его за рубашку. Вошла мать с двумя кусками пирога.

— Пузики-то подвело?.. Нате-ка!.. И где это отец наш застрял?

— Корову покупать — не семечки! — серьезно произнес Климка.

Мать вздохнула и вышла.

— А здорово они похожи! — сказал Климка, взяв в руки игрушечных кузнецов. — И плечи такие же широченные, как на шаре! Ударит — так ударит!

У Шурки рот был забит пирогом. Кивнув головой, он пробормотал:

— Плохо, что не полетит больше!

— Полетит, если жаром или дымом надуть!

Климка вскочил и начал прыгать под елкой. Шурка удивленно смотрел на него, даже жевать перестал.

— Спятил?

— Сам ты спятил! — обиделся Климка. — Греюсь! Как станет тут жарко, — он похлопал себя по груди, — так и надую!

Долго прыгал Климка, пока не засопел, как паровик. Потом он приказал Шурке найти нитку и надул шар. Вдвоем они перевязали узкое горлышко. Придерживая нитку, Климка выпустил шар, но тот не полетел.

— Мало прыгал, — сказал Шурка.

Климка подумал, что дружок смеется над ним, но ответить не успел. Заскрипел снег на крыльце, хлопнула дверь.

— Отец? — спросил Шурка.

Климка отрицательно замотал головой: отец никогда так не хлопал. Шурка дернул за нитку — хотел выпустить воздух из шара, но нитка затянулась в узелок. Мальчишки растерялись. Климка с перепуга попытался засунуть надутый шар за рубашку.

— За елку! За елку его! — подсказал Шурка.

Шар запихнули в угол, за елку, прикрыли ветками и плюхнулись на пол. Климка схватил кузнецов и заставил их бить по наковальне.

Вместе с матерью в комнату вошел городовой — не из тех, что приехали по приказу полицмейстера, а свой, местный.

— Сама беспокоюсь! — говорила мать взволнованно. — Нет и нет его! И куда запропастился?.. Да вы присаживайтесь, Николай Кузьмич!

Городовой сел, положил фуражку на соседний стул.

— Может, чайку или… покрепче чего? — предложила мать.

— Спасибо, Варвара. Не до чаю! Генерал гневается!.. Это ж надо — весь праздник к чертям!.. Твой-то с утра ушел?

— Не то чтоб с утра, а рано — часиков в двенадцать…

В комнате наступила неловкая тишина. Городовой посмотрел на мальчишек, увидел игрушку.

— Покажи-ка!

Климка молча подал ему кузнецов.

— Отец сегодня подарил, — пояснила мать.

Городовой несколько раз нажимал на пружинки, усмехался, когда молоточки били по наковальне, и вдруг насупился. Его поразило сходство кузнецов с тем рабочим, которого он видел на шаре Деда Мороза.