Свобода или смерть
вернуться

Филатов Леонид Алексеевич
Шрифт:

1967

Я заметил, что за мной шпионят вещи

Я заметил, что за мной шпионят вещи, Смотрят так многозначительно и веще, Будто молча обещают Страшный суд, Будто что-то и куда-то донесут. По квартире пробираюсь воровато: Значит, в чем-то я виновен, вероятно? Вон часы. На прежнем месте. На стене. Почему ж от них мурашки по спине? Я неведением просто измочален. Перестаньте шантажировать молчаньем! Но молчит и улыбается в ответ Холодильник, ироничный, как Вольтер…

1967

Удача

День закончен — и кисть до утра Остывает светло и натруженно… Головешкой ночного костра В темноте догорает натурщица… Я гляжу на законченный труд И, как это случается издавна, Понимаю, что новый этюд — Это в общем не новая истина. Но я счастлив, как юный жених, И танцуется мне, и хохочется: Я сегодня остался в живых На войне, именуемой творчество!.. Уцелевший, стою у холста, Полный солнца, любви и смятенья. …Уважайте удачу, когда Неудача была бы смертельна!

1967

Компромисс

Я себя проверяю на крепость: Компромиссы — какая напасть! Я себя осаждаю, как крепость, И никак не решаюсь напасть. Не решаюсь. Боюсь. Проверяю. Вычисляю, тревожно сопя, Сколько пороху и провианту Заготовил я против себя. Но однажды из страшных орудий Я пальну по себе самому, Но однажды, слепой и орущий, Задохнусь в непроглядном дыму… И пойму, что солдаты побиты, И узнаю, что проигран бой, И умру от сознанья победы Над неверным самим же собой…

1967

В наш трехдневный краткосрочный отпуск

В наш трехдневный краткосрочный отпуск, Презирая жалкую корысть, Мы в бюджетах пробиваем пропасть, Что ничьим наследством не покрыть. Отпуск! Мы хмелеем и хмуреем, Нас бросает в холод или в пот, Мы не сознаем, за коим хреном Нас несет в ночной аэропорт… Пензенцы, клинчане, одесситы, Знаю, что на родине, что там Мчат вас одинокие таксисты К беспокойным аэропортам… …Я толкусь в малаховских буфетах, Лопаю икру и огурцы… Немо, как у пушечных лафетов, У прилавков стынут продавцы. Дрыхнут, не добравшись до калиток, Жертвы необузданных страстей, И рычат цепные монолиты На подворьях дачных крепостей… Я, как блудный сын из старой притчи, Получить прощение хочу. Я лечу в Москву на электричках, На попутных «газиках» качу. Я с тобой не виделся два года — Понимаешь, целых долгих два… Плюнь ты на нелетную погоду — Смилуйся, прими меня, Москва!..

1967

Ипподром

…Вот впереди, других сминая, Сосредоточенно смурная Несется лошадь, чуть дыша! Она летит по чьим-то судьбам, И дребезжит ларьком посудным Ее усталая душа… А некто, толстый и вспотевший, Азартно машет тюбетейкой: Мол, кто же первый, как не ты!. Толпа и впрямь теряет шансы, И разверзаются, как шахты, До легких высохшие рты. Она не знает, эта лошадь, Зачем ей нужно облапошить Своих зачуханных подруг, Одно известно ей покуда: Необходимо сделать чудо — И дотянуть последний круг!.. …Люблю пустые ипподромы, Когда неспешны и подробны Они вершат свои дела… Жокей расседлывает лошадь И тихо, чтоб не потревожить, Снимает нимб с ее чела…

1968

Рекрутская песня

Разбойная пирушка, Измятая подушка, — Случайная подружка Уснула, как сурок… И с первыми лучами — С котомкой за плечами — В тревоге и печали Ты выйдешь за порог!.. Ать-два! Ать-два! Ать-два! Капрал тебе, бедняге, Поднес ведерко браги, Перо и лист бумаги, — Адье — и был таков… А утром — взятки гладки, Печать — и все в порядке, И ты уже в десятке Таких же дураков!.. Ать-два! Ать-два! Ать-два! И нет к семье возврата, И нет к стрельбе азарта, Сегодня жив — а завтра Сколачивают гроб… В казарме ждут к обеду, И ты кричишь: приеду! — И в полдень, в ту же среду Получишь пулю в лоб! Ать-два! Ать-два! Ать-два!

1968

Подарок Андерсена

Ты не веришь в таинственность радуги И загадок не любишь совсем. Ты сегодня сказал мне, что яблоки — Это тот же коричневый джем. И глаза у тебя улыбаются, И презрительно морщится нос. Ведь у взрослых ума не прибавится, Если к ним относиться всерьез. Ты не числишься в сказочном подданстве На седьмом от рожденья году. Это яблоко — самое позднее Из оставшихся в нашем саду. Это яблоко — солнечной спелости, Как последний счастливый обман, Дарит Вашей Взрослеющей Светлости С уважением — Ганс Христиан.

1968

Человек начинал говорить

…А началом явился испуг От нечаянно хрустнувшей ветки… И дремучий немыслимый звук Шевельнулся тогда в человеке… Человек начинал говорить!.. И не в силах бороться с искусом Обнаружил великую прыть В овладении этим искусством. Он придумывал тысячи тем, Упиваясь минутным реваншем. Говори-и-ть! — А о чем и зачем — Человеку казалось неважным. Он смолкал по ночам, но и тут — Что ни утро — в поту просыпаясь, Он пугался безмолвных минут И ничем не заполненных пауз. Но однажды случилась беда: Он влюбился и смолк в восхищенье. И к нему снизошла немота И свершила обряд очищенья. Он притих, и разгладил чело, И до боли почувствовал снова То мгновение, после чего Станет страшно за первое слово…