— Вы только взгляните на нее, доктор! Просто больной щенок!

— Щенок? — озадаченно посмотрел на меня доктор.

— Ой, извините! — послала я ему невинную улыбку. — Я понимаю, что вы не ветеринар. — Поколебавшись долю секунды, я отважилась переспросить: — Ведь вы же не ветеринар, правда? — Имея дело с корабельной медициной, нельзя быть уверенной ни в чем.

Он улыбнулся, давая понять, что оценил шутку, и сказал «нет».

— У моей подруги, — вздохнула я с облегчением, — жуткая температура. Вот потрогайте! — Я взяла его за руку и приложила ладонь ко лбу Джеки. — Чувствуете?

Он вздернул бровь и чуть более жестко посмотрел на регистраторшу.

— Отведите ее в смотровой кабинет, Венди. Немедленно!

— Да, доктор, — тут же согласилась Венди.

Она подхватила Джеки под одну руку, доктор Йоханссон — под другую, и они увели мою подругу в кабинет.

Полагая, что предварительный осмотр займет некоторое время, я с удовлетворением решила подняться в «Стеклянный башмак» что-нибудь перекусить. Но обнаружилось, что в это время — а было половина четвертого — они не работают.

— Ну, может, хотя бы какую-нибудь булочку с маслом? — попросила я парнишку, протирающего столы. — Пожалуйста!

Он скорчил рожу, видимо, решив, что я из той породы ненасытных пассажиров с вечно разинутым ртом, которые и пять минут прожить не могут, чтобы не сунуть себе чего-нибудь в зубы. Я достала из дорожной сумки бумажник и протянула ему пятидолларовую банкноту — мельче не было. Недовольства как не бывало. Он метнулся на кухню и моментально притащил мне поднос, на котором красовались бутерброды с ветчиной и бокал чая со льдом. Я поблагодарила и устроилась за столиком, который он уже протер.

Примерно в четыре часа, когда я все съела и выпила, «Принцесса Очарование» покинула гавань Иль-де-Сван. Следующая остановка — Сан-Хуан, завтра в час дня. Мысль о том, что я смогу попасть в большой город, а точнее — в столицу страны, которая поддерживает дипломатические отношения с Соединенными Штатами и в которой есть как минимум несколько больниц на выбор, привела меня в хорошее расположение духа. Чтобы почувствовать себя еще лучше, я подумала о Сэме. Интересно, как он провел время на острове. Скорее бы уж настало время ужина!

Я вернулась вниз, в лазарет. Сестра Уимпл сообщила мне, что доктор Йоханссон все еще занимается с Джеки, так что я присела, раскрыла замусоленный журнал трехлетней давности и приготовилась ждать. Но тут появилась Пэт — вся в ссадинах, синяках и хромающая!

Вскочив, я бросилась к ней. Она была не одна, а с Албертом, который бережно поддерживал ее за локоть.

— Что случилось?

— Небольшая неприятность! — скривилась она от боли. Ее подбородок был разбит в кровь. Правая рука — в кровоточащих ссадинах. Правая лодыжка жутко распухла.

— Что за неприятность? — воскликнула я, обращаясь к ним обоим. — Я же вас оставила рисовать с Джинджер!

— Да, и это было поистине замечательно, — заговорил Алберт. — Тем более в такой прекрасной компании, как ваша подруга.

— Очень приятно! Но что же произошло потом? — в нетерпении прервала я его.

Пэт попробовала раскрыть рот, но разбитый подбородок, очевидно, причинял ей сильную боль. Говорить ей было трудно. Вместо нее ответил Алберт.

— Потом мы устроили милый ленч с цыплятами, которыми нас снабдили еще на корабле. Цыплячьи окорочка в таком довольно остром…

— Забудьте о меню, Алберт! Я хочу знать, что случилось с Пэт!

— Да-да, конечно! — поспешно ответил он. — После ленча мы с Пэт решили немного прогуляться по острову на своих двоих. Дело в том, что мне очень хотелось увидеть большого баклана, ну мы и пошли на юг, по направлению к «Приюту Элизабет».

— Куда?

— «Приют Элизабет», местная достопримечательность. Об этом написано в буклете, Элен!

— Я не читала этого буклета, Алберт!

— Ну ничего. Сейчас я вам объясню. Когда Христофор Колумб со своей командой отправился на поиски Вест-Индии, один из кораблей попал в жестокий шторм. Его выбросило на берег острова, который теперь известен как Иль-де-Сван. На острове жила женщина по имени Элизабет. У нее была таверна как раз неподалеку от того места, где выбросило на камни корабль. Легенда гласит, что она собственноручно спасла капитана корабля и его экипаж, и с тех пор ее таверну переименовали в «Приют Элизабет». Теперь это, конечно, очень ветхое строение, но как волнующий исторический памятник храбрости и мужеству…