Шрифт:
В данную минуту он не сомневался только в двух вещах: что он не намерен выслушивать жалобы Эко и что водитель — патентованный дурак, неспособный найти такую дыру, как Килморская бухта, в такой дыре, как графство Корнуолл.
Но, с другой стороны, всё это лишь подтверждало его теорию о том, что Килморская бухта не существует. Никогда не существовала. И вся эти россказни Улисса Мура про сумасшедшего художника и говорящие записные книжки не что иное как глупая выдумка.
Шутка.
Фокус.
Если не считать, что…
Снова зазвонил мобильник. И опять заговорил Эко.
— Прошу вас, барон Войнич, выслушайте меня, я сейчас…
— Решай всё сам, — прорычал Маляриус Войнич и отключил телефон. Не вовремя тот звонит. Очень не вовремя, пусть сам решает, что делать дальше. Пусть спалит этот проклятый Разрисованный дом. Пусть затопит хоть всю Венецию! Его это не интересует!
На третий звонок он ответил, даже не посмотрев, кто звонит.
— Я убью тебя, — произнёс он ледяным тоном. — Как только увижу, убью.
В ответ не прозвучало ни слова. Только молчание, странное и грозное.
Оченьгрозное.
Маляриус Войнич начал догадываться, что допустил какую-то страшную ошибку, ещё прежде, чем скрипучий, кислый, как лимон, голос спросил:
— Маляриус?
Главе Поджигателей хватило секунды, чтобы, взглянув на дисплей, получить подтверждение, что говорит его сестра — доктор Вивиана Войнич. Её называли также «медсестрой дьявола» за не слишком мягкий характер и неприветливую манеру общаться.
На пять лет старше брата. В прошлом образцовая студентка, потом образцовый университетский профессор. Сейчас престижнейшая работа в международной медицинской комиссии. Безукоризненная старая дева. Одним словом, ведьма.
— Я правильно расслышала, Маляриус? — снова заговорил скрипучий голос.
Вивиана Войнич, единственным потомком семьи считала себя, как будто её брат вообще и не существовал. Она создала ему жуткое детство и поистине драматическую юность. Она оказалась диктатором, который ни на йоту не желал отступать от своих нерушимых убеждений.
— Виви! Какой сюрприз! — заговорил барон Войнич. — Я не ожидал твоего звонка. В неудачный момент ты позвонила, знаешь!
— Мариус, я правильно расслышала? — невозмутимо повторила его сестра.
Вивиана могла повторить эту фразу сто раз. Она всегда так делала. Повторяла и повторяла до бесконечности, пока её собеседник чуть с ума не сходил, повторяла, пока не вынуждала его сказать то, что хотела услышать. Гнев, ослепивший главу Поджигателей, подействовал сначала на одну бровь, потом на другую, и через несколько секунд всё лицо Маляриуса Войнича задёргалось в нервном тике.
— Я хорошо расслышала, Маляриус?
— Что ты расслышала, дорогая? — спросил Маляриус с дрожащей губой, шаркая ногами по гальке.
— Ты сказал: «Я убью тебя. Как только увижу, убью».
«Ты даже не представляешь как я и в самом деле хотел бы это сделать!» — подумал Маляриус, а вслух произнёс:
— Ты ошибаешься. Я никогда не говорил ничего подобного.
— И всё же сказал. Я прекрасно это слышала. И не шаркай по гальке. Ведь мама учила нас не портить обувь, но похоже, ты так и не научился этому, верно?
Войнич замолчал, окутанный облаком пыли, которая поднималась от его подошв.
«Но как она узнала?» — удивился он про себя. Подобное происходило не впервые.
— Маляриус, скажи мне, где ты сейчас находишься и почему тебя нет дома.
— Я в отъезде.
«Ах!», раздавшееся в телефоне, походило на удар колокола. Далее последовал неизбежный язвительный комментарий:
— Ты никогда никуда не ездил. Никогда не путешествовал. Это я разъезжаю по свету.
— Ошибаешься, — возразил Войнич. — И если говорю, что в отъезде, значит, я в пути.
В ответ он услышал истерический смех. Долгий истерический смех.
— И куда же, интересно, ты отправился? В Гринвич? В Гайд Парк?
— В графство Корнуолл.
Последовало молчание.
— Не смейся надо мной, Мариус, — заговорила Вивиана. — Не смейся надо мной.
— Я не смеюсь над тобой, Вивиана. Слышишь этот шум? Это море.
— И ты не хочешь мне объяснить, по какой такой таинственной причине ты оказался в Корнуолле? Нет, подожди, не говори! Это по делам твоего клуба «маленьких друзей», верно?