Говоря о вмешательстве политики в дела спортивные мы, прежде всего, вспоминаем 80-е годы, времена холодной войны, бойкот американцами Олимпиады в Москве и ответный шаг советского руководства в отношении игр в Лос-Анджелесе. Но это были не первые случаи «политических разборок» на спортивной арене. Пожалуй, именно в Мельбурне в 1956 году советским спортсменам впервые пришлось «отвечать» за действия своей страны. За два месяца до Олимпиады советские танки раздавили венгерскую революцию (в те времена в СССР это называлось «восстановлением конституционного порядка и подавлением контрреволюционного мятежа»). Народное возмущение было подавлено настолько жестоко, что это вызвало возмущение во всем мире и коснулось наших спортсменов. В других видах спорта, в тех, где не было прямого соперничества советских и венгерских спортсменов, – это было не так заметно, но гимнастки прочувствовали предвзятость как никто другой. Понятное дело, что двадцатилетние девчонки не имели никакого отношения к кровавым событиям в Венгрии. Даже западные СМИ сочувствовали советским гимнасткам. «Обстановка очень напряженная, имеется явная коалиция судей против чехословацких и советских спортсменок, являющихся жертвами глухой вражды, – писала французская спортивная газета «Экип». – Больше того, некоторые оценки просто скандальны и совершенно недопустимы на подобных соревнованиях». Однако сочувствием делу не поможешь…

После бревна и вольных упражнений лидировала Агнеш Келети, лучшая из команды СССР Софья Муратова была на третьем месте, а Латынина – лишь на шестом. В командном зачете венгерки тоже опережали наших гимнасток.

– Судят нас строго, – пожаловалась Лариса тренеру, надеясь на сочувствие.

– Выступать надо лучше, – хладнокровно ответил Александр Семенович.

«Нет, не женский тренер мой Семеныч, – подумала в тот момент Лариса. – Вот других девчонок тренеры и успокоят, и утешат, и согласятся с ними, даже если те не правы. А Семеныч: надо, надо. Это проще всего сказать. Ну что же, рассердиться вовремя – неплохо».

Вечером у советских гимнасток дела пошли получше – то ли девушки действительно рассердились и решили доказать всем, что они самые сильные в мире, то ли судьи все-таки поняли, что негоже вымещать на спортсменах свое недовольство действиями политиков. В итоге после обязательной программы сборная СССР вышла в лидеры, выигрывая у ближайших соперниц почти два балла. Произошли изменения и в личном первенстве. Агнеш Келети сорвала опорный прыжок и опустилась на четвертое место. Правда, на первую строчку поднялась румынка Елена Леуштяну, но Муратова и Латынина, занимавшие второе и третье место, проигрывали ей тысячные баллов.

Произвольная программа проходила 5 декабря. В Мельбурне медали в отдельных видах в последний раз разыгрывались одновременно с абсолютным первенством, поэтому каждое выступление было решающим. У Агнеш Келети прыжки всегда были слабым местом, и поэтому венгерская гимнастка в этом виде рассчитывать на медаль вряд ли могла. Борьба за первое «золото» Олимпиады развернулась между советскими спортсменками. Оступилась Софья Муратова – в первой попытке «ноль», во второй – всего 9,166. Неудачно прыгнули Лида Калинина и Полина Астахова. Хорошо, что «выстрелила» Тамара Манина – после двух попыток она захватила лидерство в прыжках. И вот настала очередь Ларисы…

«Сделай все, как уже делала», – повторяла себе гимнастка перед прыжком. Она вспоминала, что в пылу борьбы «не очень-то полно ощутила первую победу». После двух прыжков она стала лидером и завоевала свою первую золотую олимпийскую медаль. Второе «золото» Латынина получила после вольных упражнений, где набрала одинаковую сумму с Келети. За упражнения на брусьях Лариса получила наивысшую за все дни оценку у женщин – 9,6 и завоевала серебряную медаль в этом виде (а если бы в обязательной программе судьи не занизили ей оценку, то могла бы получить очередное «золото»). И наконец, последний вид – коварное бревно…

Чтобы стать абсолютной чемпионкой Игр, Ларисе нужно было получить 9 баллов ровно. Задача вполне реальная, но вот тут для гимнастки наступили самые тяжелые мгновения Олимпиады: «Вот это был тот момент XVI Олимпийских игр, когда спокойствие покинуло меня. Сначала я чувствовала себя на бревне закрепощенным манекеном, а потом, когда движения все же обрели легкость, думала: не сорваться, не сорваться. Это очень плохой рефрен. Под него забываешь обо всем другом. Ну может ли актер зажечь зрителя, если во время монолога он повторяет про себя: «Не забыть, не забыть». Он-то не забудет, но его быстро забудут. После Мельбурна мне удалось избавиться от такого рефрена. Казалось, не полторы минуты, а полтора часа прошло, пока я не соскочила с бревна. Вот и оценка. Я не успеваю еще воспринять ее, но понимаю: коль меня целуют и обнимают и Лина, и Лида, и бегут ко мне все девочки, – победа! Победа. Я – абсолютная чемпионка Олимпийских игр…»

Гимнастки возвращались домой почти месяц. Три недели теплоходом из Мельбурна во Владивосток, потом – восемь дней поездом через всю страну. На остановках их встречали как героев, просили выйти из вагонов, угощали, засыпали цветами, просили автографы. На подходе к Владивостоку шел сильный снег, однако с теплохода крыши домов казались совершенно черными. Лариса подумала, что их почистили, но оказалось, что крыши были усеяны матросами, одетыми в черные шинели.

В Москве советских олимпийцев ждал традиционный торжественный прием на самом высшем уровне. И тут Лариса проявила себя, да так, что у многих присутствовавших екнуло сердце. Как рассказывал на страницах газеты «Спорт-Экспресс» друг семьи Латыниных Ефим Шаинский, все шло своим чередом, звучали здравицы и традиционные речи. Настал черед Ларисы произнести тост от имени чемпионов Олимпиады. И она сказала…

У Никиты Сергеевича Хрущева была пламенная любовь – кукуруза. В том, что человеку нравится какое-то растение, нет ничего предосудительного, но одно дело – простой советский гражданин, и совсем другое – Генеральный секретарь ЦК КПСС. В общем, любовь к «царице полей» перенеслась на всю страну. И вот Латынина в присутствии самого Хрущева произносит тост: «Знаете, почему мы так сражались на олимпийских аренах? Боялись, если проиграем, Никита Сергеевич все стадионы засеет кукурузой…» Многие испугались за нее, однако то ли Никита Сергеевич не обратил внимания на эти слова, то ли, пребывая в благодушном настроении, оценил шутку, но никаких последствий для Ларисы это не имело.