— Отдашь когда будет. Все, счастливо!

Главный разбойник отвернулся и побежал к своим.

* * *

— Вот это и есть Замок? — Лета с разочарованием оглядела невысокое каменное строение. — Такой какой-то не замок вообще.

— В каком смысле? — Кассте хмыкнул. — Чем же он тебе не нравится?

— Невнушительный. Стены какие-то хлипкие. Стукнешь кулаком — развалятся.

— Во-первых, — сердито отозвался Кассте, — иди-ка и стукни. Во-вторых, я тебя сам скоро стукну. Ты меня уже начинаешь бесить.

— А ты не бесись, — улыбнулась Лета. — Это вредно для желудочно-кишечного тракта.

— Для чего? — оторопел Кассте.

— Для желудочно-кишечного тракта.

— Это что еще такое?

— Это то, для чего вредно, когда бесишься. Ну, мы идем, или как? Пошли давай.

Лета схватила Кассте за руку, и они начали осторожно спускаться с крутого склона. Через пятнадцать минут они вышли к железным воротам. На воротах висела табличка с надписью «Стучать». Они подошли, прочитали табличку, переглянулись, и Кассте три раза стукнул в ворота. Прошло пять минут, и ничего не произошло.

— Не открывают, — разволновалась Лета. — Давай еще раз?

Кассте стукнул в ворота еще три раза. Тяжелый гул разнесся за стеной и растворился в сыром полумраке. Прошло еще пять минут, и по-прежнему ничего не происходило.

— Не открывают, — разволновалась Лета еще больше. — Что будем делать? Как будем входить?

— Странное дело, — озадачился Кассте. — Ведь по всем последним известиям, Замок работает. Все должно быть нормально.

— По каким последним известиям?

— В научных кругах.

— Мало ли что болтают в научных кругах?

— Ну, не знаю... — Кассте отошел от ворот и, задрав голову, оглядел каменный парапет. — Во всяком случае, когда три месяца назад я был в Предгорьях, то говорил с человеком, который здесь был.

— А если он врал?

— Да вроде не должен был.

— Почему ты так думаешь?

— Ну... — Кассте замялся, вернулся к воротам, — не знаю. Смысла врать ему не было, в той конкретной ситуации.

— А может быть, ему просто захотелось поврать? В той конкретной ситуации?

— Лета, оставь меня в покое, пожалуйста. Мне сейчас и так тошно. Да еще и не открывают.

Кассте вернулся к воротам и постучал снова. Эхо долго блуждало за стеной, пока наконец не угасло и над долиной не воцарилась угрюмая тишина.

— Что будем делать? — Кассте почесал затылок.

— Слушай, — Лета задумчиво оглядела ворота и стену. — А почему ты думаешь, что нам кто-то должен открыть?

— Ну как же? — рассердился Кассте. — Написано ведь — стучать!

— И что?

— Как что? Стучишь — тебе открывают.

— Ну, не знаю, — Лета подошла к железной поверхности и осторожно потрогала. — Если ты принц, тебе, может быть, и откроют. И то если ты не в изгнании.

— На самом деле, — кивнул Кассте. — Беда просто с этим изгнанием.

— Так вот я и говорю. Ведь если сюда попадают обычные люди, должен быть способ попасть внутрь и для них. Ведь сюда попадают обычные люди?

— Разумеется, — отозвался Кассте сердито. — Говорю же тебе, я даже с такими беседовал. Все они как-то попадали же внутрь.

— Это если они не врут!

— Все?

— Да, все! А что? Почему бы им не наврать, говорю? Может быть, они тоже. Притащились сюда из тмутаракани, — Лета оглядела долину, которая уже почти погрузилась в вечерний сумрак. — Стучат-стучат, стучат-стучат, стучат-стучат. А им не открывают. Ну, они уходят, и им стыдно. Перед собой. Стучите, мол, вам откроют, мол. И вот они врут.

— Это, конечно, логично, но ведь существует закон. Помнишь, Отшельник что говорил?

— Про бочку дегтя в ложке меда?

— Да. В смысле, среди тысячи врунов должен быть хотя бы один не врун.

— Ну, это среди тысячи, — Лета подошла к Кассте и поправила воротник. — Если ты поговоришь с тысячью, закон твой дурацкий, может быть, и сработает. А ты со сколькими беседовал?

— Ну, честно говоря, тысячи там, конечно, не было...

— Ну вот. Так что ну ее, эту Книгу. У нас есть два золотых, поехали обратно в город, купим человеческой шерсти, сошьем тебе нормальную куртку.

— Тогда тебе тоже сошьем.