Леонид Васильевич внимательно посмотрел на него. Вот Черных! Не очень он крепок… Перевел взгляд на других стоявших у окна ребят. Там, слева, Николай Булавин, очень способный бегун, настойчивый и упорный, самозабвенно преданный спорту, но больше чем нужно самоуверенный А вот Олег Колычев, колючий и злой, не пропускающий ничего, над чем можно было бы посмеяться… Или Саша Еремин — «хозяйственный мужичок», как его называют товарищи…

Да, очень важно знать весовую категорию каждого из ребят, кто за сколько секунд и долей секунд пробежит стометровку… Ну, а чем они живут, что волнует и радует их?..

Никогда так хорошо не поется, как на лодке, плывущей по реке, в грузовике, несущемся с экскурсией по загородному шоссе, в вагоне воскресного электропоезда, который везет горожан на лоно природы… Уже все знакомые песни были пропеты, и Лена мучительно думала, что бы еще можно было спеть. Потом вспомнила и затянула низким и приятным голосом: «По долинам и по взгорьям…» Олег сейчас же взмахнул по-дирижерски рукой, повелительно посмотрел на Сашу Еремина, и тот тоненьким тенорком продолжал: «Шла дивизия вперед»… Олег снова взмахнул рукой, но никто не присоединился к запевалам, и песня оборвалась.

— Так хорошо пели и перестали, — сказала с сожалением продавщица в белой курточке, пристроившаяся на краю скамейки в середине вагона и державшая на коленях корзину с коробками конфет, пачками печенья, сдобными булочками. — Не надо никакого радио.

— Приезжайте к нам в лагерь, — пригласил Саша, — симфонический концерт для вас устроим.

— Это, что называется, приходите к нам в гости, когда нас дома не будет, — сказал Генка, мальчик с наголо выбритой головой. — Мы еще сами точно не знаем, где наш новый лагерь, а ты зовешь туда. А может, еще такое место дали, что…

— Мне не нравятся эти упадочные настроения, — прервала его Зинаида Федоровна, молодая учительница биологии, настолько молодая, что ее очень часто принимали за ученицу, и даже не десятого, а девятого, восьмого класса. — Надо, Леонид Васильевич, пресекать их в корне.

— Давайте, ребята, потеснитесь, и пусть лучше Геннадий что-нибудь спляшет, — предложил Леонид Васильевич.

Леонид Васильевич бодрился, но на самом деле ему было далеко не так весело. Только два дня назад школе отвели, наконец, место для лагеря где-то в Бережках. Что это было за место, никто не знал. Скорее всего, оно было необжитым и неблагоустроенным, в этом смысле Генка, может быть, и был прав. Но беспокоило не это — не испугаются ли ребята трудностей, появится ли у них желание все делать заново. Уже многие ученики и ученицы, которые в прошлом году жили в лагере, узнав о случившемся, отказались ехать этим летом. Оставалась, собственно, не такая уж большая группа, в основном лучших спортсменов школы, которые не мыслили себе другого отдыха. Но и эти лагерные энтузиасты могли оказаться не такими уж стойкими. Поэтому Леонид Васильевич всеми силами старался поднять моральный дух своего воинства. И вот это воинство ехало сейчас к месту будущего лагеря для проведения, так сказать, первой разведки.

Поезд начал замедлять ход.

— Все! — сказал Леонид Васильевич, вставая.

— Только, Генка, если место не понравится, не хныкать, — предупредил Николай, выходя из вагона.

— А что же, прикажешь танцевать? — тряхнув головой, спросила стройная черноволосая девушка.

— Тебе, Нонна, и приказывать не надо. Ты всегда рада потанцевать, — невесело произнесла Лена. — А я страшно волнуюсь. Нет, такого чудесного места, как в Алешкине, нам не видать, конечно.

Поезд ушел, и все двинулись по платформе. Никого, кроме них, на ней не было. Только на скамейке возле газетной витрины, на которой колеблемые ветром шевелились остатки вчерашней газеты, тихо подремывал старичок.

— Не видно что-то леса, — сказала Лена, оглядываясь вокруг.

— Ведь надо еще идти к нему. Не сразу же, — ответила Нонна.

— И почва какая-то песчаная, — снова пожаловалась Лена и, нагнувшись, взяла в руки горсть земли. — Супески сыпучие.

— А по-моему это суглинок, — подскочил к ней Олег. — Зинаида Федоровна, что это за почва здесь?

Зинаида Федоровна тоже нагнулась, взяла щепотку земли и потерла ее между пальцами.

— Смесь супесков с суглинками, — определила она наконец.

Дорога шла между полями. «Супески», смешанные с «суглинками», оказались здесь простой пылью, по которой не так уж приятно было идти. Время от времени ветер, словно вспомнив о какой-то невыполненной им еще норме, налетал на озимые хлеба и бросал пригоршнями пыль в лицо и спину идущим.

— Ну, где наш запевала? — спросил Леонид Васильевич. — А то совсем не слышно песен.

— Очень сухо в горле, — сказала Лена и для большей достоверности откашлялась. — И вообще…

— Что вообще? — повернулся к ней Николай. — Ведь договорились…

— Ну, раз сейчас не до песен, — сказал Леонид Васильевич, переходя с дороги на траву, где было меньше пыли, — давайте поговорим тогда о деле. Вы знаете, ребята, что нам предстоит с лагерем? Ведь там, наверное, почти голое место…