Незнакомец сделал паузу, как будто припоминая, и продолжил:

– За прошедшие годы вы в разное время при благоприятных обстоятельствах выкрали из Эрмитажа малахитовую пепельницу восемнадцатого века с бронзовыми ручками, серебряную табакерку вдовствующей императрицы Марии Федоровны с чернью, зернью и перегородчатой эмалью, серебряный подстаканник последнего императора Николая Второго, украшенный двуглавым орлом с изумрудными глазами и вензелем самодержца, овальную миниатюру на эмали, представляющую собой портрет императора Павла Первого в детстве, а также золотой портсигар великого князя Владимира Владимировича с его монограммой на крышке, выложенной некрупными рубинами. Впечатляет? – насмешливо поинтересовался незнакомец.

– Откуда вы все знаете? – одними губами прошептал Вадим.

– Вы уже задавали мне этот вопрос и не получили ответа, так что не стоит повторяться. Вы убедились, что я знаю про вас все, но скажу откровенно, знание это меня не радует. Список украденного неполный, есть еще множество мелких безделушек, милых пустячков типа фигурок мейсенского фарфора, маникюрного набора одной из дочерей царя Николая и золотой пуговицы с парадного матросского костюмчика невинно убиенного царевича Алексея.

Вадим молчал, с тоской ожидая, когда же кончится это кошмар.

– И после всего этого вы еще смеете возмущаться, когда вас называют отвратительным, бесполезным и трусливым типом? – из голоса незнакомца исчезли насмешливые нотки, теперь он был весьма раздражен. – Вам предложили дело, поставили перед вами вполне конкретную задачу – проследить за человеком, который придет к вам, и выяснить, что он вытащил и откуда. Добыть эту вещь и передать мне. Или хотя бы скопировать.

– Но там ничего не было! Ларец был пуст, я клянусь!

– Угу, памятью любимой бабушки, – протянул незнакомец. – Вот что, оставьте бедную старушку в покое, она вовремя умерла в полном неведении того, чем занимается ее любимый внук. А ну говори немедленно, что он нашел? – внезапно прошипел незнакомец и схватил Вадима за ворот куртки.

– Он… показал мне бумагу с иероглифами… я думал, он даст мне ее в руки, чтобы скопировать, но он забрал бумагу и ушел… – прохрипел Вадим.

– Откуда он ее взял? Где он нашел эти иероглифы? Ты же говорил, что в ларце ничего не было!

Вадим уже вовсе не мог говорить, потому что ему перехватило дыхание.

– Пошел вон! – незнакомец открыл дверь и выбросил Вадима прямо в лужу. – Ты мне больше не нужен!

Сзади послышался странный звук – не то скрип, не то скрежет.

– Потом, – отрывисто сказал незнакомец, не оборачиваясь, – не сейчас. Настанет время.

Машина уехала. Вадим поднялся из лужи и проводил ее глазами. Сердце понемногу начинало стучать в обычном ритме.

Шасу, черный лохматый пес, поднял голову и завыл.

– Уймись, отродье Сета! – прикрикнул на него старый парахит Хоту, вскрыватель трупов, приподнявшись на своей рваной подстилке.

Этой ночью старик не смог сомкнуть глаз, так донимала его боль в суставах. Чем только он не пробовал лечить их – и жиром черного козла, и кошачьей мочой, и листьями шакальего куста, и таким старым проверенным средством, как настойка на когтях летучей мыши, – все было напрасно, никакие снадобья не приносили ему облегчения.

Наступил рассвет, и парахит с тяжелым вздохом поднялся: он решил пойти на крайнюю меру, попросить лекарство от своей болезни у старой знахарки Фетх.

Конечно, о ней говорили дурное, она зналась с нечистыми духами Западной пустыни, но сейчас Хоту готов был поклониться не то что пустынным духам, но самому Сету, отцу зла, лишь бы его отпустила мучительная ломота в суставах.

Он вооружился кривой суковатой палкой, чтобы отгонять шакалов, набросил ветхую накидку и поплелся к хижине Фетх.

В другие дни Шасу радостно бежал впереди хозяина, куда бы тот ни направлялся, но сегодня пес вел себя странно: он скулил, топорщил шерсть на загривке, жался к ноге хозяина и явно никуда не хотел идти.

– Что с тобой, шакалий корм? – прикрикнул парахит на пса. – Кого ты учуял? Грабители могил не бродят на рассвете, а от шакалов я отобьюсь палкой!

Однако Шасу все поскуливал и ни на шаг не отходил от хозяина.

Небо светлело, впереди проступали изломанные силуэты Западных гор. Воздух свежел, и уже раздавались первые неуверенные птичьи голоса. Тропинка повернула влево, и Хоту увидел вдалеке два высоких камня, за которыми скрывалась хижина старой знахарки.

Пес тихо зарычал и встал как вкопанный.

Хоту протер глаза.

Перед хижиной Фетх стоял высокий человек в белых одеждах жреца. Старый парахит почувствовал недоброе. Он свернул с тропинки, нырнул в заросли колючего кустарника, прокрался в обход тропинки и выбрался на склон чуть выше лачуги Фетх.

Отсюда была хорошо видна площадка перед хижиной, утоптанная ногами десятков посетителей старой знахарки.