— Вот только не вздумай, — погрозила Даша Чуб пальцем Катиным кольцам, — применять на мне свою магию. Я — Киевица!

Катерина посмотрела на младшую из Трех, желая прояснить ее мнение, прежде чем вынести Чуб окончательный вердикт. Но Маша Ковалева, оказывается, вовсе не слушала их — сидела, положив подбородок на руки, с отстраненным кисло-постным лицом над нетронутым завтраком, и Катя мигом забыла про Дашу.

— Маш, что с тобой?

— У тебя что, зуб болит? — расшифровала ее выражение Чуб. — Кстати, у Киевиц могут болеть зубы?

— Не могут. Все нормально. — Маша быстро тряхнула вьющимися рыжими волосами, вырываясь из собственных мыслей. — Я просто задумалась.

— Точно нормально? — прояснила ситуацию Катя. — С твоим сыном все в порядке? Кто с ним сейчас? Мир?

— Папа. Он любит нянчиться с внуком. У нас и Кадетская роща под домом, удобно — есть, где с коляской гулять. Папа, походу, и сам отдыхает, сидит на скамейке, газету читает. Миша спит. Он очень спокойный мальчик…

— А это что у тебя? — Чуб схватила соседку за рукав рубашки. — Ты где так заляпалась?

— А-а… это воск, — принялась соскабливать желтоватое пятнышко Маша. — Я утром в церкви была. Николы Мокрого. Знаете, Церковь на воде…

— Потому он и называется «мокрым»? — Чуб засунула в рот последний оладушек.

— Не совсем. То есть Николаевскую церковь действительно прозвали так из-за воды. Это не официальное — скорее народное название. А в остальном… Вы что, правда не знаете? — оживилась от удивленья студентка исторического факультета.

— Нет, расскажи, — проявила неподдельный интерес Катерина.

— Сказ про Николу Мокрого — одна из древнейших легенд о чудесах Святого Киева, — начала Ковалева. — Образ Николая в Софийском соборе считался самой древней иконой святого на всей Руси. И чудо, сотворенное им в Киеве, было первым его дивным деянием на нашей земле. Давным-давно, в XII веке, некие благочестивые муж и жена отправились на лодке из Киева в Вышгород. По дороге жена задремала и выпустила из рук их маленького сына. Мальчик упал в воду и утонул. В отчаянии родители принялись упрекать святого Николая, покровителя путешественников, мореплавателей и малых детей, в том, что он не уберег их малыша. Но затем раскаялись и обратились к нему с чистосердечной молитвой… На следующее утро, еще до того как рассвело, пономарь собора Святой Софии внезапно услышал в темноте детский плач. Утопшего младенца нашли на хорах — мокрым от воды, но живым и здоровым, лежащим под иконой святого Николая. После этого образ и прозвали Николой Мокрым. Столетьями его считали одной из первейших киевских святынь. А сам сюжет о чудесном спасении младенца был изображен на другой иконе — в Макариевской церкви на Подоле…

— И эта моклая икона по-прежнему там, в Софийском соборе? — косноязычно спросила Чуб. Землепотрясная так вдохновилась рассказом, что даже забыла прожевать свой оладушек.

— Нет, — печально вздохнула Маша, — пропала во Вторую мировую войну. А в 1973 году нашлась, но уже в Нью-Йорке, в Бруклине, в православном храме Пресвятой Троицы. Когда большевики начали взрывать церкви, чудотворный образ спрятали добрые люди, а в войну один из священников-хранителей вывез ее в Америку…

— Здрасьте, приехали!

Даша решительно проглотила остатки еды, округлила глаза и объявила:

— Мне это как-то абсолютно не нравится! Если он хранил ее все эти годы, то должен обратно вернуть. А если не возвращает, значит, уже не хранил, а упер. Разве она по закону не наша? Разве нельзя ее как-то забрать? Слушайте, а давайте этим займемся… Если че, колданем и вернем! Тем более что у нас сейчас отпуск.

— Что-что? — сбилась Маша. — Какой отпуск? Откуда?

— Собственно, это мы и хотели с тобой обсудить, — сказала Катерина. — Вчера на нашем с Дашей дежурстве Киев показал нам не слишком понятное видение. Труханов остров, пляж, воду, песок. Я считаю, это — очередное задание. А Даша уверена…

— Ежу понятно, Город сказал: «Отдыхайте!». Но неподалеку, не выезжая из Города. Черт, — озадачилась Чуб. — Как же нам тогда в Бруклин слетать, стырить икону? В смысле не стырить — вернуть по-хорошему. Ну, а если не выйдет…

— Что ты об этом думаешь, Маша? — спросила Дображанская.

— О предложении выкрасть икону? — уточнила студентка.

— Нет, о нашем задании.

— Думаю, — сказала Маша, — выяснить, кто из вас прав, можно лишь опытным путем. Давайте просто сходим на пляж и посмотрим…

— Судя по расположению солнца в видении, — припомнила Катя, — мы должны быть там примерно в двенадцать дня. Встретимся за час у моста.

— Только, пожалуйста, Кать, — вскинулась Чуб, — сними с рук свои музейные цацки. Ты ж будешь в них на пляже как новогодняя елка в июне. А мы с Машей будем как две дуры, которые пришли на пляж с елкой. Да, и не забудьте еду!.. Давайте устроим пикник! Я возьму лук и картошку…

…картошка, лук, сало, огурцы, помидоры, вино в плетеной бутылке, в общем, все-все, что взяла Даша Чуб, пришлось двум Киевицам по нраву. За исключением одного прихваченного ею громоздкого предмета — помянутого выше мажора, которого спорщица зачем-то притащила с собой.