Ольга едва не проворонила свою остановку. Она уже в последний момент выскочила из закрывающихся дверей автобуса и опять бегом ринулась домой. Ольга чувствовала, что у нее распирает грудь, а это значит, что все сроки кормления малышки истекли. Еще в подъезде Ольга услышала оглушительный детский рев и, запыхавшись, влажными от волнения руками попыталась как можно быстрее открыть замок.

– Оля, ну где же ты ходишь? – Тамара, нянька, которую Ольга нанимала на пару часов в день, когда ей было необходимо отлучиться, пыталась успокоить голодного, орущего ребенка.

– Сейчас, сейчас. – Ольга чувствовала вину, она так глупо задержалась, стоя на мосту и размышляя о смысле жизни. Она метнулась в ванную комнату, быстро вымыла руки и схватила уже захлебывающуюся от плача Таню.

– Завтра я вам нужна буду? – крикнула Тамара из коридора, шумно надевая теплую куртку из шуршащей ткани. Ольга с умилением наблюдала за тем, как малышка с аппетитом сосет грудь, и пропустила реплику няни мимо ушей.

– Ольга, так я вам завтра нужна буду или нет? – Тамара уже в шапке и куртке заглянула в комнату.

– Что? Ах да, я не расслышала. Нет, завтра нет, спасибо. – Ольга мотнула головой.

– Ваш муж звонил. – Тамара нахмурилась. – Конечно, это не мое дело, но мне кажется, что он просто ненормальный.

– Почему? – спросила Ольга, и у нее сжалось сердце от предчувствия новых неприятностей.

– Ну, он сказал мне, что вы ужасная мать, раз бросили ребенка одного, и пригрозил забрать Танечку к себе. – Тамара даже раскраснелась от возмущения. – Только что вот значит бросили ребенка одного? А я что, не человек?

– Тамара, да не обращайте внимания. – Ольга попыталась успокоить няню, хотя и сама расстроилась. Каждое появление бывшего мужа в ее жизни сопровождалось какими-то неприятными событиями, истериками или упреками. Ольга уже десять раз пожалела, что обманула Петра, сказав, что Танечка его дочь. Они все равно расстались, зато Петр теперь ежедневно достает ее разговорами о правах отца и все такое… Хотя эта ложь, конечно, принесла и некоторые плюсы: во-первых, Петр записал Таню на свое имя и у ребенка в свидетельстве о рождении есть отец; ну и главное, Петр ушел из квартиры и оставил жилище бывшей жене и дочери. Правда, официально он квартиру на Ольгу оформлять не собирался, но сейчас она была рада и тому, что не оказалась на улице с грудным ребенком на руках.

Тамара попрощалась и ушла, а Ольга положила уснувшую малышку в кроватку и пошла на кухню. Чтобы кормить ребенка грудью, надо было есть, хотя бы время от времени, а денег у Ольги не было. Пособие на ребенка, которое ей платили, почти полностью уходило на памперсы, присыпки и услуги няни, а оставшиеся крохи Ольга пыталась разделить между квартплатой и продуктами. Она открыла холодильник и задумчиво уставилась на его содержимое – пара яблок, пакет с кефиром, малюсенький кусочек сыра, пачка творога и подсолнечное масло в полулитровой бутылке. Ольга взяла яблоко и только собралась откусить, как в дверь позвонили. Испугавшись, что малышка проснется, Ольга метнулась в коридор и распахнула дверь – Петр с угрюмым лицом продолжал давить на кнопку звонка.

– Таня уснула, прекрати звонить. – Ольга ударила бывшего мужа по руке.

– Ты плохая мать. – Петр, не дожидаясь приглашения, вошел в квартиру. – Ты была плохой женой, а сейчас ты отвратительная мать. Как ты могла оставить ребенка одного?

Ольга тяжело вздохнула и молча вернулась в кухню. Она взяла яблоко и откусила его с такой силой, словно на зубах у нее был этот самый Петр.

– Почему ты молчишь? – Петр схватил Ольгу за руку, яблоко упало на пол и закатилось под стол.

– Как ты мне надоел. – Ольга едва сдерживалась, чтобы не влепить Петру пощечину. – Зачем ты пришел? Кто тебя звал?

– Я пришел к своей дочери, – Петр ухмыльнулся, – я пришел к своему ребенку, имею на это полное право. А ты живешь в моей квартире, поэтому будь добра, веди себя скромнее. Любой другой на моем месте выгнал бы тебя на улицу, но я не такой, я не такой подонок, как твой Андрей. Я простил тебе измены и разрешил жить дома.

– О господи! – Ольга схватилась за голову. – Да мне плевать и на тебя, и на Андрея. И кто тебя просил меня прощать? Я тебя просила? Да ты сам за мной бегал и умолял вернуться!

– Ты переигрываешь! – Петр рассмеялся. – Ты переигрываешь! Я тебе сделал столько добра, а ты неблагодарная дрянь. Я заберу у тебя дочь, я не хочу, чтобы мой ребенок называл папой твоего очередного мачо-чмо!

Заплакала Таня, Ольга всплеснула руками и побежала в спальню, плотно притворив за собой двери.

– Ну, тише, тише. – Ольга взяла малышку на руки и дала ей грудь. – Ну, чего ты расплакалась?

Ольга пыталась говорить с дочкой спокойно, но у нее самой по щекам текли слезы. В комнату зашел Петр и молча встал возле двери. Он терпеливо ждал, пока малышка наестся досыта, а потом взял дочку на руки: