Виола повела плечами:

— Я недавно сдавала вступительные…

Яхта плавно резала прозрачную воду, за ней неслись чайки.

— Ну и как? — спросила наконец Пенелопа.

— По-моему, было нетрудно, — сказала Виола и слизнула соль с ободка бокала.

— Значит, все хорошо?

Виола кивнула и отставила бокал.

— Насколько хорошо? — Пенелопа толкнула сестру в бок.

— Высший балл, — сообщила Виола, скромно потупившись.

Пенелопа завопила от радости и крепко обняла сестру.

— Ты понимаешь, что это значит?! — возбужденно кричала она. — Ты сможешь учиться где хочешь, в любом университете — выбирай хоть школу экономики, хоть медицинский, хоть журналистику!..

Сестра, покраснев, рассмеялась, и Пенелопа снова кинулась обнимать ее, так что та потеряла шляпу. Старшая гладила младшую по голове, поправляя ей волосы — как в детстве, а потом вынула из собственной прически гребень с голубем мира и воткнула его в волосы сестре. Посмотрела на нее и радостно улыбнулась.

Судно летело вперед, с громким плеском вспарывая гладкую поверхность залива. Большие медленные волны с шелестом набегали на берег. Яхта круто повернула, волны ударили в борта, полетели брызги. Пенелопа правила в пролив между шхерами. Нос судна поднялся, за кормой тянулись две полосы белой пены.

— Ты что, дура? — Виола выдернула гребень из волос. Совсем как в детстве, именно в тот момент, когда прическа была уже готова.

Бьёрн проснулся, когда они остановились возле острова Госё. Купили мороженое и взяли по чашке кофе. Виола захотела сыграть в мини-гольф на маленьком поле, так что отплыли они уже ближе к вечеру.

По левую руку расстилался залив — словно головокружительно огромный, бесконечный каменный пол.

Компания собиралась пристать к Кастшеру — длинному и пустынному, с тонким перешейком маленькому островку в шхерах. С южной его стороны зеленел залив, где можно было бросить якорь, искупаться, поджарить что-нибудь на ужин и заночевать.

— Спущусь, посплю немного, — сказала Виола зевая.

— Иди, — улыбнулась Пенелопа.

Виола ушла вниз, в каюту. Пенелопа, внимательно глядя вперед, сбросила скорость; на подходе к Кастшеру она не отрывала взгляд от электронного буйка, предупреждавшего о подводных мелях. Яхта быстро приближалась к мелководью, до него оставалось метров сорок.

В рулевую рубку вошел Бьёрн. Он поцеловал Пенелопу в шею и спросил:

— Я начну накрывать?

— Виоле нужно бы вздремнуть часок.

— Ты сейчас говоришь как твоя мать, — мягко заметил он. — Она уже звонила?

— Да.

— Чтобы проверить, с нами ли Виола?

— Да.

— Поругались?

Пенелопа покачала головой.

— Что с тобой? Плохое настроение?

— Нет. Это из-за того, что мама…

— Что мама?

Пенелопа с улыбкой вытерла слезы и призналась:

— Она не хочет, чтобы я приходила к ней на Мидсоммар.

Бьёрн обнял ее.

— Наплюй!

— Да я и наплевала.

Медленно-медленно Пенелопа вела яхту по заливу. Глухо грохотал мотор. Судно шло так близко к берегу, что Пенелопа чувствовала запах травы и деревьев.

Девушка бросила якорь, и яхта медленно подплыла к скалистому берегу. Бьёрн, взяв конец каната, спрыгнул на крутой склон и обмотал его вокруг ствола дерева.

Земля была покрыта мохом. Бьёрн посмотрел на Пенелопу. Заслышав скрежет якорной цепи, какие-то птицы шумно завозились в кронах деревьев.

Пенелопа натянула спортивные штаны, надела белые кроссовки и, опираясь на руку Бьёрна, спрыгнула на землю. Бьёрн обнял ее.

— Пойдем смотреть остров?

— Кажется, ты собирался меня в чем-то убедить… — протянула Пенелопа.

— В преимуществах всеобщего права на доступ к природным угодьям.

Она с улыбкой кивнула. Бьёрн отвел волосы с ее лица, скользнул пальцем по выступающим скулам и густым широким бровям.

— Ну почему ты такая красивая?

Он легонько поцеловал ее в губы и потянул за собой в лесок.

Посреди острова отыскалась полянка — вся в кочках, поросших высокой травой. Над цветами летали бабочки и шмели. Солнце пекло вовсю, между деревьями на северной стороне острова поблескивала вода. Пенелопа с Бьёрном постояли, раздумывая, оставаться здесь или идти дальше, улыбнулись друг другу; потом оба посерьезнели.

— А вдруг кто-нибудь сюда забредет? — спросила Пенелопа.