Шрифт:
— Ну, что, внучек! Совсем про деда забыл?
Услышав родной голос, Васечка обернулся и с криком:
— Вот кого я любить и защищать буду! — бросился дедушке на шею.
От громкого крика проснулся Дружок и вяло затявкал. В курятнике кукарекнул отдохнувший Петух и закудахтали куры. Двор как-то сразу ожил.
— Что за шум, а драки нет?! — громогласно вопросил Игнат, выходя на крыльцо. — Кто посмел нарушить мой покой?!
Машенька спрыгнула с поленницы и опрометью помчалась к деду. С разбега бросилась ему на шею, но не допрыгнула. Пришлось влезть на перила, чтобы обхватить дедушкину шею руками.
— Я буду защищать твой покой! — объявила она. — И бабушкин покой тоже, — добавила Машенька, лукаво глядя на Васечку.
— Ну, Игнат, теперь мы с тобой спокойно можем доживать свой век. Есть у нас защита и опора, — улыбаясь, сказал Семён и опустил внука на землю.
Машенька спрыгнула с перил и подошла к Васечке.
— Ну, а мы с тобой теперь вольные птички, пока мои каникулы не кончатся. Ура! — крикнула она и побежала за калитку, Васечка за ней.
Деды не спеша присели на ступеньки крыльца. Доски под ними легонько скрипнули и затихли.
Оба были большими любителями поговорить. Да и было за много лет дружбы, о чём вспомнить. О житье-бытье и, конечно же, о любимых внучатах.
Глава девятая. ДЕРЧЕЛЫ
А любимые внучата вприпрыжку всё дальше и дальше убегали от дома. Всё глубже и глубже забирались в чащу лесную. А чаща всё гуще и глуше. Лес уже почти непроходимый стал. Деревья вековые, замшелые стоят. Ветвями переплелись, словно обнялись по-братски и со скрипом покачиваются под порывами ветра.
Корни их из-под земли торчат, идти мешают. Ветки свисают, за одежду цепляют. Машенька уже все коленки ободрала, а всё вперёд и вперёд Васечку тащит.
Вдруг слышит скрипучий голос:
— Стой, девочка!
Остановилась Машенька, внимательно посмотрела по сторонам. Никого, кроме них с Васечкой, нет. Только деревья да кусты вокруг. Ни одного живого существа.
И не заметила Машенька, что в развилке столетнего дуба Соловей-разбойник притаился!
Толстый маленький старикашка: усы длинные седые, на голове волос с гулькин нос. Глазки-буравчики, злые, бегающие. Будто он спрашивает: «Чего бы такого сделать плохого? Кому бы ещё насолить, навредить? Подкараулить и посвистом своим ошарашить!»
Но старый разбойник так обленился, что и свистеть совсем перестал. Сидит теперь и ждёт, когда сильный ветер за него это сделает. Как только ветер засвищет, он щёки надувает и делает вид, будто это он свистит. А сам только указывает, куда ветру дуть.
И всё равно хоть сам и не свистит, а сбить с дороги путников ему как-то удаётся. Вот и на сей раз сидит Соловей-разбойник и гаденьким голосочком подвывает:
— Сто-о-й, девочка, дальше дороги не-е-т!
А Машеньке только этого и надо.
— Ура! Мы заблудились! — радостно закричала она.
— Ура-а… — эхом отозвался Васечка. — А что же нам теперь делать? — неуверенно спросил он.
— Сама не знаю! Сейчас отдохнём и тогда решим, что дальше делать будем.
— Ну, давай отдохнём и решим, — согласился Васечка.
Тут Соловей-разбойник опомнился, его аж перекосило от злости.
В старое-то время ни пеший, ни конный здесь бывало не проскочит. А эти малявки-козявки совсем не боятся. На тебе — радость им доставил!
— Ахти, негодники! — завопил противный старикашка. — Ну вы у меня дождётесь! Поднесу вам подарочек, небось небо с овчинку покажется.
Сощурился разбойник, изготовился, вытянул губищи свои да ка-ак свистнет!
Деревья пригнулись, трава полегла, сорванная листва столбом к небу взвилась, темно стало.
Откуда ни возьмись с оглушительным свистом налетел ураганный ветер. Подхватил ребят и стал мотать-болтать.
Однако через малое время стих. Очутились они на небольшой полянке. Красота кругом неописуемая! А злодея нигде не видать…
Не успела Машенька нарвать букетик полевых цветов, как снова подхватил их свистящий вихрь и закружил.
Кружил, кружил и, окончательно закружив, сбросил на поваленное дерево возле здоровенной коряги.
— Вот теперь, Васёк, мы с тобой заблудились так заблудились…
Неожиданно солнце, которое только что с трудом всё же пробивалось сквозь ветви деревьев, совсем исчезло. Небо заволокло грозовыми тучами, из которых водопадом обрушился ливень. Он был такой силы, что казалось, будто упругие водяные струи вонзаются глубоко в землю.