– Дай мне поговорить и не мешай, – грубо оборвала Лилия Станиславовна порыв практикантки, дав себе слово, что завтра же выгонит Свету с работы, а пока надо было куда-то ее отправить, и она сказала: – Иди в регистратуру. Будешь нужна, позову.

Света раскраснелась еще больше. На глазах выступили слезы, и она растерянно улыбнувшись капитану, поспешила уйти.

– Напрасно вы так с ней, – высказал Сальников то ли замечание, то ли сожаление, хотя Лилии Станиславовне было все равно. Этот капитан не начальник, чтобы корить ее, а сожаления его и вовсе не в счет.

– По-моему, Света хорошая девушка. Старательная и добрая, – добавил Сальников, провожая практикантку сочувствующим взглядом.

Квинт могла бы сказать, что на ее взгляд, практикантка – набитая дура, которой не мешала бы отрезать язык, чтобы не болтала чего не надо, но промолчала.

Открыв дверь кабинета, она постаралась казаться гостеприимной и любезно пригласила Сальникова войти.

– Прошу вас. Проходите ко мне. Не в коридоре же нам с вами разговаривать, – сказала она.

Теперь угрястый капитан показался Квинт слишком уж мрачным, чего больше всего ей не нравилось в мужчинах. С такими всегда трудно найти общий язык и они не годятся для семейной жизни. Только чего об этом судить. Ведь пришел Сальников к ней отнюдь не свататься.

Капитан молча прошел к столу, сел на свободный стул и достав из папки лист бумаги исписанный неровным почерком, спросил:

– Скажите, у вас есть черный «Фольксваген»?.. – он назвал номер машины той самой, на которой ездил Костик. Машина эта была зарегистрирована на Лилию Станиславовну. И отпираться, и врать было бессмысленно. Ведь прежде чем обратиться к ней, этот угрястый капитан наверняка пробил машину по базе данных ГАИ. И Лилия Станиславовна призналась.

– Да. Это моя машина. А что случилось? Может объясните? Вы приходите, суете мне под нос фотографию какой-то девчонки… Потом интересуетесь моей машиной… Знаете, как-то все странно…

Сальников посмотрел на нее с прохладцей.

– А ничего тут странного нет. Я не зря показал вам фотографию девушки, – сказал он.

Лилия Станиславовна снисходительно ухмыльнулась.

– Да? И что все это значит?

Сальников слегка нахмурился, ухмылка Квинт ему не понравилась, показалась слишком вызывающей и оттого лицо капитана сделалось еще больше мрачным.

– Дело в том, что мы разыскиваем эту девушку, – сказал он.

Лилия Станиславовна пожала плечами, давая понять, что ей до этого всего нет никакого дела.

– А я-то тут при чем? – задала она вопрос, тем самым пытаясь выведать у Сальникова, в чем тот пытается ее обвинить и какими основаниями располагает.

– Видите ли, кое-что мне не понятно из вашего объяснения, – сказал капитан, и для большей убедительности даже кивнул.

– И что же именно? – настороженно спросила Квинт, отмечая, что капитан скорее всего не такой уж и простачок, каким может казаться на первый взгляд. Уж в людях она разбираться умела. И поэтому ей надо быть поосторожней и прежде чем ответить что-либо, хорошенько подумать. Не наговорить лишнего.

– Мне не понятно, например, почему вы стараетесь обмануть меня, – сказал угрястый капитан, и в голосе его была заметна откровенная недоверчивость.

Лилия Станиславовна напустила на лицо побольше удивления.

– Да что вы? В чем же я вас обманываю? – она укоризненно покачала головой. – Уверяю, вы заблуждаетесь. Да какой мне резон говорить неправду.

Капитан Сальников по прежнему не проявлял снисхождения, твердо отстаивая ту позицию, которую выбрал. Поэтому довольно жестко глянув на Квинт, сказал:

– Вы упорно делаете вид, что никогда раньше эту девушку не видели, – указал он на фотографию Ксении, лежащую на столе перед Лилией Станиславовной. – Но как же тогда быть с инцидентом, который произошел в вашем кабинете. Вон у вас еще и синяк окончательно не сошел вокруг глаза.

– Это была не она, – не моргнув глазом сказала Лилия Станиславовна.

Судя по выражению лица, капитан не хотел верить в то, что сейчас услышал, и поэтому Квинт добавила:

– Другая. Просто она внешне очень похожа на интересующую вас девушку. Вот и все.

С самого начала их разговора, капитан заподозрил, что заведующая женской консультации не хочет быть откровенной. А попросту говоря, пытается врать, уходя от прямых ответов. И не понимал, почему она это делает. Зато понял другое: Квинт – женщина стойкая, такую просто так не возьмешь.

– Ну допустим, что вы говорите мне правду, – сказал Сальников и тут же напомнил про медсестру Свету, рассказанное ею, пытаясь таким образом получить от Квинт признания. – В толк не возьму, почему в отличие от вас, она опознала девушку.