Шрифт:
Долговязый бармен выскочил из-за стойки.
– Эй, парни, не устраивайте здесь драку.
– Да я вообще не хочу с ним драться, – пролепетал Федор, едва не рухнув на парня. Вовремя тот его оттолкнул.
– Дайте ему по морде, – кричала пожилая мадам.
Ее старичок в бессильной злобе потрясал тростью, но сам ударить Федора боялся.
– Сейчас я ему хлебало разукрашу, – пообещал парень, но тут встрял опять бармен.
Один из товарищей парня, что-то негромко сказал ему, но бармен заорал:
– Идите отсюда на улицу и там делайте, что хотите. А здесь нечего кулаками махать. Не хватало еще стекла высадить. Я, что ли за них платить буду. Валите отсюда на улицу.
– Пойдем, выйдем, – предложил парень, не отпуская Федора.
– Пойдем, – ответил Федор с безразличием. Ему уже было все равно, что последует дальше. Единственное, что ему сейчас хотелось, это упасть куда-нибудь, чтобы тело почувствовало покой и заснуть. И он почти не помнил, что происходило, когда они очутились на улице.
Парень поволок Туманова за кафе, где валялась груда пустых ящиков, вместе с каким-то хламом, о который Федор спотыкался.
– Давай, побазарим.
Федор против базара не возражал. Вот только язык окончательно отказывался служить ему, и слова получались обрывистые и малопонятные.
Но, кажется, тому парню и не обязательно было разговаривать с пьяным дебоширом из кафе. Резко, без замаха он ударил Федора в лицо и расхохотался перед своими приятелями. Такого здоровяка уложил одним ударом.
Федор лежал с закрытыми глазами в сладком полусне. Чувствовал, его кто-то тормошит, шарит по карманам. Но глаза открывать не хотелось. Пусть делают, что хотят. Ему на все наплевать.
Стоять на ногах, когда кружится голова, когда ведет из стороны в сторону, это сущее мучение. Но теперь он лежит и чувствует только одно, покой, к которому так стремился.
Ненадолго этого покоя его лишил испуганный возглас парня:
– Так он – мент!
Глаз Федор так и не открыл. Только улыбка разлилась по его счастливому лицу. Хотелось ответить, но язык точно задеревенел.
Парень говорил еще что-то, но Федор уже не воспринимал смысла сказанного. Все перед ним окуталось мраком.
Глава 8
Федор открыл глаза и никак не мог понять, где он?
Небольшая комната, стены которой покрашены в темно-зеленый цвет. В ней едва уместилась железная кровать без матраса, застеленная ветхим одеялом, провонявшим неприятным запахом. Нет окна. И нет ни стола, ни табурета. А чтобы тот, кто попал сюда, не свихнулся от темноты, под высоким потолком, покрытая толстым слоем пыли, тускло горела лампочка. Единственный источник света.
Зато в торце стены – массивная металлическая дверь с «кормушкой».
Тоскливо оглядев свое пристанище, Федор сразу понял, куда он попал. Другой вопрос, за что? Вроде ничего такого не делал.
Он ухватился обеими руками за спинку кровати и подтянулся, так, чтобы можно было сесть. В голове творилось черт те что. И среди этого хаоса, ему не давала покоя мысль о своем заточении. Он пытался вспомнить, что произошло там, в кафе и потом. Но память как нарочно, подводила его. Федор потрогал голову и вздохнул.
С трудом поднявшись на ноги, покачиваясь как маятник из стороны в сторону, он, шаг за шагом, медленно добрел до железной двери.
Вот чем оказалась хороша эта узкая камера. Он не упал. Стоило вытянуть руки, и он упирался то в одну, то в другую стену. Это служило опорой. И сейчас эта опора ему была необходима, как никогда. Состояние такое, будто он заново учился ходить и как ребенок едва вставший на ноги, очень боялся упасть.
Несколько раз Федор постучал в дверь кулаком. Не мешало бы все-таки узнать, как он оказался тут и кто его сторожа.
– Эй! За дверью, – крикнул Федор.
Ждать долго не пришлось. Казалось, за той стороной двери только и ждали, когда он очнется. А тишина была, потому что не хотели нарушать до времени его покой. А теперь, когда он заявил о своем пробуждении громким стуком, за дверью загремели ключами.
Дверь открылась, и перед Федором появился невысокого роста, худенький человек в сером повседневном костюме, слегка потертом, с папкой в руке. С минуту он молча рассматривал помятое лицо Туманова, потом сказал: