— Спасибо тебе, Ноубл, — тихо сказала Венис.

От смеха у него в уголках глаз появились морщинки, он открыл рот, словно собирался сказать что-то серьезное, но передумал.

— Все ради любви, — несерьезно бросил он и оставил Венис в одиночку заканчивать мытье.

Они ехали верхом очень медленно, и Картер спросил:

— Долго еще, друг мой?

Недолго, подумала Венис. Местность выглядела знакомой, и ветер доносил до них присущее только Сэлвиджу благоухание — смесь запахов угля, топленого сала и горящего мусора.

— В следующей долине, — ответил Ноубл. Его голос звучал подавленно, Ноубл выглядел усталым, его большое тело ссутулилось, как будто он всю ночь сражался со злыми духами, и Венис замечала, как он, сидя в седле, потягивался, поворачиваясь то так, то эдак.

Как и пообещал Ноубл, через двадцать минут они въехали в город. Сэлвидж остался точно таким же отвратительным маленьким городишком, каким Венис его запомнила. Единственное заметное отличие состояло в том, что на главной улице глубокие колеи были заполнены тонким слоем застоявшейся воды.

Когда они выехали на улицу, к ним повернулось несколько зевак, и любопытство на их лицах быстро превратилось в выражение неверия, потом недоумения и наконец потрясения.

Венис чувствовала себя неловко в заимствованной у камердинера одежде, но все же такое отношение к ней казалось совершенно неоправданным — тем более что от нее не воняло.

— Она жива! — выкрикнул шахтер, сложив ладони рупором. — Венис Лейланд жива!

Что за бред?

— Она жива! — Возглас понесся от одного к другому, из двери в окно, на двадцать ярдов опережая маленький, пришедший в замешательство отряд.

Добравшись до окраины города и до гостиницы «Золотая пыль», Венис легко соскочила с седла на землю, и ее тотчас окружила группа мужчин.

— Вы не мертвы, — сказал какой-то грубого вида мужчина, вытирая слезу со сморщенной щеки.

— Нет, — согласилась Венис.

— Что за чушь… — начал Ноубл, но был вынужден резко замолчать, потому что кто-то, локтями прокладывая себе дорогу, в спешке ударил его по ребрам — это была Кейти.

Она проталкивалась через увеличивавшуюся толпу, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки от Венис.

— Вы не мертвы! — Шмыгнув носом, она сжала Венис в объятиях и с силой похлопала ее по спине. Ее нижняя губа дрожала, грозя выдать все эмоции, которых — Ноубл был готов поспорить — Кейти не позволяла себе десятки лет.

— Нет-нет, Но наверное, умру, если вы не разожмете руки! Дьявол, мисс Джонс! Я не могу дышать! — запротестовала Венис.

— Дьявол? — Кейти рассмеялась и отпустила Венис. — Мы превратили вас в настоящую девчонку с Запада, да! — Она отступила назад, но только после того, как потрепала Венис по щеке, словно та была любимым ребенком, а она сама — любящей матерью. — Называйте меня Кейти, милочка.

Венис бросила белокурой владелице гостиницы недоуменную улыбку и смущенно моргнула:

— Спасибо… Кейти.

— Мисс Лейланд! — воскликнул появившийся из толпы Тим Гилпин.

— Мистер Гилпин.

— Я так счастлив… то есть мне очень приятно видеть…

— Только посмотрите, кто пришел приветствовать труп! Владелец похоронного бюро, который вытаскивает золотые пломбы, — протянула Кейти, и Тим покраснел.

— Что происходит? — потребовал объяснения Милтон.

— Этот мистер Гилпин написал здесь о вашей кончине, — объяснила Венис Кейти, — а потом телеграфом отправил некролог в нью-йоркскую газету и хорошенько на этом подзаработал.

— О моей кончине? Почему вы послали в газету некролог, мистер Гилпин?

Ноубл не мог не услышать страдание в словах Венис, а для него было невыносимо знать, что Венис причиняют боль, и он шагнул вперед.

— Почему кто-то решил, что мисс Лейланд… э-э… мертва? — спросил Картер.

— Это кто? — поинтересовалась Кейти, кивнув в сторону Картера, который тщательно заправлял полы своей рубашки.

— Мистер Мейкпис, компаньон и близкий друг моего дяди, — объяснила Венис. — Но пожалуйста, мисс Джонс, Кейти, скажите, почему все удивляются, видя меня живой?

— Почему? — Брови Кейти сошлись в линию и грозно нависли над глазами. — Почему? Потому что этот гаденыш сказал, что вы мертвы.

— Какой… э-э… Кто это? — заговорил Милтон.

— А это кто? — Кейти указала на Милтона.

— Мой дядя, Милтон Лейланд.

— А-а. — Кейти совершенно не обратила внимания на одного из самых богатых людей штата; гнев, очевидно, лишил ее обычной способности быстро ориентироваться в финансовых вопросах. — Я говорю о мистере Кассиусе Торнтоне Риде, который последние пять ночей пьет в моем баре и причитает о том, как он старался спасти вас из горного потока, но не смог, потому что его старания свел на нет Ноубл Маккэнихи!