*****

Денису, можно сказать, повезло – образовавшуюся лакуну в тренировочном процессе милостиво согласился заполнить ш’Тартак. Вообще, после драки Дениса с Настаром, он стал относится к нему, как… скажем так – не как к досадному недоразумению. Теперь, тренировочное время Дениса у Мастера войны было поделено примерно на три равные части: боевые танцы – Денис вспомнил, в карате это называется ката; фехтование и стрельба.

Строго говоря, термины фехтование и стрельба не совсем точно передавали суть дела. Под фехтованием имелся в виду бой непустой рукой, в ней мог быть: нож, меч, кинжал, камень, щепка, тряпка, факел, монета – перечислять можно до бесконечности – короче говоря, любой предмет. 

Стрельба тоже была шире этого понятия в привычном понимании – под этим словом понималось воздействие на противника без непосредственного контакта. Кроме дротиков, копий, луков и арбалетов, канонических, так сказать, профессиональных инструментов, использовалась такая экзотика, как рогатки, пращи и духовые трубочки, наподобие используемых индейцами Амазонки – кстати, тоже с ядовитыми стрелками. Также к этой дисциплине относилось метание любых предметов, которые можно швырнуть во врага голыми руками, без использования соответствующих приспособлений типа луков, автоматов, управляемых ракет и тому подобных устройств. На тренировках использовались камни, ножи, заточенные монеты, кинжалы, сюрикены, мечи, стрелы – да-да, именно стрелы – мало ли придется метнуть стрелу рукой, или использовать ее в качестве копья – в жизни всякое бывает…

К удивлению Дениса, когда прошли три «больничных» дня, ш’Тартак сам зашел к Хадуду и договорился, что Денис будет вечером сначала заниматься у него, а потом приходить на боевую площадку максимум на пару спаррингов, вместо обычных восьми – десяти. Естественно, никаких возражений со стороны наставника Хадуда не последовало – у Дениса сложилось впечатление, что чем меньше наставник его видел – тем лучше себя чувствовал.

И его можно было понять – кому понравится работать с непонятным курсантом, приближенным к Мастеру войны ш’Эфу, который, в свою очередь, вхож к Великому магистру? Мало ли чего… Избытком честолюбия Хадуд не страдал, местом своим в жизни был доволен, менять ничего не хотел, в справедливость не верил, и от сильных мира сего всегда стремился быть подальше. Из всего этого можно сделать вывод, что наставник Хадуд был мудрым человеком.

Время, чтобы индивидуально заниматься с Денисом, имелось у ш’Тартака потому, что вечерами он курировал спарринги у группы краснопоясников. Особого внимания это занятие не требовало – они сами знали что делать и как. После боя отдыхали ровно столько, чтобы прийти в себя, ни мгновением больше, менялись партнерами, и вперед!

Как-то раз, во время занятия, у Дениса образовался маленький тайм-аут – ш’Тартак отошел к одной из спаррингующих пар, чтобы указать на какие-то ошибки – те что-то там накосячили, а он в это время как раз закончил кату и, ожидая Мастера, а заодно восстанавливая дыхание, с интересом наблюдал за рубкой остальных краснопоясников на боевой площадке. Тут надо отметить, что экскурсия проведенная Шэфом в первый день их пребывания в Ордене была далеко не полной. Территория обители оказалась гораздо больше, чем он продемонстрировал Денису, и включала в себя достаточное количество специализированных, будем говорить – полигонов, одними из которых были боевые площадки, представляющие собой участки местности со значительными перепадами высот, покрытые хаотически расположенными валунами, деревьями, песчаными проплешинами; травой; гравием; глубокими ручьями; лужами, кустарником и т.д. Таких площадок было по крайней мере две – во всяком случае Денис знал две: для белопоясников, где он работал с «мальчиками» Хадуда и вот эта – для краснопоясников. Исходя из того, что на каждой из площадок сражались курсанты строго одного цвета, не перемешиваясь, можно было предположить, что таких площадок должно было быть больше – минимум по одной на каждый цвет, но как было на самом деле Денис не знал.

– Я чувствую, ты мне не веришь. – Незаметно подобравшийся ш’Тартак, проследил за взглядом Дениса.

– В смысле?

– Что с красными тебе в спарринге ничего не светит. – В ответ Денис только неопределенно пожал плечами – спорить с Мастером не хотелось: если он считал, что шансов нет – значит нет, хотя у Дениса было особое мнение на этот счет. Битый Настар ярко свидетельствовал: «Нэт такых крэпастэй, катторых бы нэ взали балшэвики!»

– Хочешь проверить?

– Хочу.

– Арсан! – позвал ш’Тартак отдыхающего красного, – поработай с ним, – он кивнул на Дениса, – без кадата.

– Слушаюсь мастер! – проговорил красный, кидая на Дениса насмешливый взгляд.

«Ну-ну… – мимолетно подумал Денис, чувствуя, как ярость разгорается внизу живота, разливаясь по жилам – один такой уже посмеялся…»

Если один раз сработало – почему не использовать вновь? Денис прыгнул на противника, стремясь подмять краснопоясного под себя. Это было ошибкой – именно этого Арсан от него и ждал. Дениса встретил четкий удар ребром стопы, сбивший ему дыхание, от которого он отлетел назад метров на пять, больно приложившись спиной о большой валун.

Сквозь красную пелену, застившую глаза, Денис все же рассмотрел стремительно надвигающегося противника. Краснопоясной решил, видимо, поединок не затягивать и добить Дениса, пока есть возможность. Он подпрыгнул и в прыжке нанес мощный и быстрый удар ногой.

Очень многое, если вообще не все в жизни, зависит от того кем, или чем, считает себя сам человек. Раньше Денису казалось, что он тренировочный мешок – груша, на которой отрабатывают ударную технику «мальчики» Хадуда, некая живая макивара, образно говоря. Теперь же Денис был непоколебимо уверен, что он опасный боец – гроза разных раздолбаев, подпоясанных красными тряпками, и эта уверенность помогла ему непостижимым образом увернуться от добивающего удара Арсана.

Боевое искусство, которому ш’Тартак обучал Дениса, в корне отличалось от бокса, борьбы, спортивного каратэ и прочих бойцовских дисциплин, о которых Денис знал из книг и фильмов. Это отличие было в том, что здесь практически отсутствовали обманные, выдергивающие удары – каждый удар наносился в полную силу с максимальной концентрацией.

Объяснялось это тем, что в реальном бою у тебя не будет времени на финты и обманные движения, а каждый твой удар достигший цели, должен нанести врагу максимальный ущерб. В случае провала, после неудачного движения, ты должен мгновенно нанести следующий удар и уклониться от неизбежной контратаки – вот такая была базовая идеология.