– Да знаю, знаю. Но что, если он не приедет? Хочешь застрять здесь на всю зиму, пока инквизиция плетет интриги? Пусть мы одержали победу в Лепидоре, но Сфера очень не любит проигрывать. Оставаясь здесь, мы снова привлечем ее внимание. Лучше всего двигаться дальше.

В ветвях кедра над нами что-то зашуршало – голубь небось, чтоб его черти взяли. Лютня Илессель продолжала играть, и ей вторил хор цикад.

– Начать действия против нас – это значит объявить, что все случившееся не было просто делом нескольких отступников. Тогда люди задумаются, что же случилось.

– Это и так уже все знают, Катан. А фундаменталисты никогда не забывают поражения.

– Кажется, никто вообще поражений не забывает.

– Если это включает наших союзников, тогда почему так мрачно?

Она взяла меня за руку и снова потянулась к книге, но в этот момент послышался резкий треск. Вторая охапка кедровых веток упала на нас обоих, сопровождаемая градом шишек.

– Джерий!

Я замотал головой, вытряхивая из волос кусочки коры, пока Равенна смахивала с себя иголки. Подняв глаза, я увидел ухмыляющееся лицо моего брата, любующегося на нас сверху.

– Ага, я! – торжествующе сказал мальчишка.

Этот маленький озорник сидел на третьей или четвертой ветке и знал, что нам до него не дотянуться, но не успел он больше ничего сказать, как справа от меня раздался придушенный крик.

– Ах, ты негодник… да мне в жизни не вытащить из лютни весь этот мусор!

Задержавшись проверить, что ее драгоценный инструмент не пострадал, Илессель вскочила на ноги, обежала дерево, и тотчас торжествующая ухмылка моего брата сменилась возмущенным воплем: лютнистка вскарабкалась к нему так же легко, как если бы она гуляла по пляжу. Я так и не знаю, где Илессель научилась орудовать отмычками или взбираться на стены и деревья, как простые смертные поднимаются по лестницам, но ее умения не раз оказывались полезными.

– Джерий уверен, что взрослые не умеют лазить по деревьям, – прошептал я Равенне. – Кажется, он больше этого делать не станет.

– Надеюсь, – ответила девушка, стряхивая с себя пыль. – Ты похож на пугало.

– Кто бы говорил. Но этот первобытный вид тебе идет, особенно та ветка в волосах.

Руки Равенны взлетели к ее черным кудрям, прежде чем она увидела мою ухмылку и поняла, что никакой ветки нет.

– Если бы я не знала, то сказала бы, что ты и впрямь родственник Джерия. – В глазах Равенны внезапно появилась грусть, и я вспомнил, что она как-то упоминала о своем младшем брате, убитом приспешниками инквизиции, кровожадными воинами-фанатиками, которые называют себя «сакри» – посвященными, или Святыми воинами. Святые они или нет, они несомненно благочестивы. Благочестивы в своей рьяной преданности религии кровопролития.

Непрерывный поток протестов и извинений шел теперь откуда-то из ветвей кедра. Эти вопли усилились, когда Илессель вновь появилась из-за ствола, крепко держа моего братца за руку.

– Что будем с ним делать? – спросила она меня, стараясь подавить улыбку. Казалось, Илессель органически не способна ни на кого сердиться дольше минуты – за исключением хэйлеттитов. Она ненавидела весь их народ лютой ненавистью, и я догадывался, что эта ненависть как-то связана с ее способностями артистки-эскапистки. Но Илессель никогда об этом не говорила, а мы не спрашивали.

– Можно его окунуть, – предложил я, указывая вниз, на пляж.

– У меня есть идея получше, – заявила Равенна и, подойдя к Илессель, зашептала ей на ухо. Подслушивающий Джерий протестующе взвыл.

– Я принес новости! – закричал он, стараясь привлечь всеобщее внимание. – Но ничего не скажу, если вы меня не отпустите.

– Ладно, тогда отпустим, – согласилась Илессель и, наклонившись, сгребла горсть коры и хвойных иголок. Рассыпав их по волосам Джерия, она отпустила его руку. – Ну и что за новости?

Джерий бросил на нее сердитый взгляд и выпрямился, тряся головой.

– Важные люди прибыли из важного места с важным сообщением.

– Море все еще тут, внизу, – напомнила Илессель, но Джерий ее уже раскусил.

– Огромная манта, – объявил Джерий. – Из Фарассы, с тем белокурым здоровяком Кэнадратом. Он говорит, что у него есть новости из Танета, и вид у него был не очень довольный. Да, и с ним Кортьерес.

– Хэйлеттиты, – сразу сказала Илессель и сунула лютню в дорожный кожаный чехол.

Мы с Равенной переглянулись, и она слегка кивнула. Нас обоих посетила одна и та же мысль.

– Теперь вы будете хмуриться всю дорогу, – посетовал Джерий с нетерпимостью семилетки к проблемам, которые его не касаются.

– Нет, не будем, – пообещал я, выдавливая улыбку. Джерий весело болтал, пока мы спускались по тропинке на пляж – самый короткий путь обратно в Лепидор. Имелась приличная грунтовая дорога, идущая через кедровник к большаку, по которому возят лес, но она извивалась, обходя препятствия, и огибала склон невысокого холма, а мы не хотели терять времени. Я решил, что Палатина вернулась в город, так как не было видно, чтобы она сидела на краю десятифутового утеса – фактически дамбы, – который отделял лес от пляжа.