Костёр надо разжечь и оружие приготовить, мало ли кто на огонёк захочет пожаловать. Чемоданы и матрасы сложим аккуратно в стопку, а то этот же офицерик с дамочкой утащат добро, нажитое непосильным трудом. Хотя, скоро помощь должна подойти.

Костёр разгорелся, смотри ка, морячёк ожил, подбирается.

— Разрешите обогреться у Вашего костра, не знаю как к Вам обратиться.

— Да никак не обращайтесь господин моряк, просто перебирайтесь к костру без церемоний, обогреемся. Может и перекусим, чем бог дал. У Вас там ничего съедобного не найдётся?

— Не знаю, может в чемоданах что-то и есть, надо посмотреть. Только Вы уж представьтесь как-нибудь, а то неудобно ей богу.

— Пожалуйста, мне ничуть не жалко, я, Виктор Александрович, штатский, не обученный, в общем шпак…

Вот тебе и плюха! Чуть не влип. Я же говорил моё имя и отчество! Господи как же я забыл! В документах от революционеров, что приготовил для себя, ни Фамилии не помню, ни имени отчества. А в новых бумажках, убитого паренька, я и есть Виктор Александрович. Вот и не верь после этого в господа нашего бога! Хочется материться, но после того как уверовал в бога, ни ни.

— Эсен, Владимир Петрович, капитан второго ранга, а это супруга моя, Лидия Семёновна.

— Очень приятно, Лидия Семёновна, рад Вас приветствовать в нашем скромном обществе. Не желаете ли обогреться, я вот одеяло захватил из вагона.

Протягиваю Лидии Семёновне одеяло из моих запасов. Бедные они, ночью мёрзли. Лидия Семёновна глянула на мужа и мне почудилось отнюдь не смирение во взоре, скорее буря возмущения на неумеху мужа, неудосужившегося сделать простые вещи как-то: разжечь костёр и украсть из вагона одеяла.

Помогаю кавторангу притащить чемоданы к костру, усадить Лидию Семёновну. Надо ненадолго отлучиться, для создания приемлемой атмосферы для Лидии Семёновны. Ей надо облегчиться как в духовном плане, так и в физическом.

— Виноват, господин капитан. Посмотрите за вещами, как бы их не спёрли разбойники.

Я говорю разбойники, а имею ввиду других замёрзших капитанов и их спутниц.

— Я, господин капитан схожу, разыщу адмирала, боюсь, придётся отражать нападение разбойников.

— Какие разбойники? Виктор Александрович, вы начитались приключенческих книг сочинителя Купера. В природе никаких разбойников не бывает, это всё выдумки.

Да, тебя бы на моё место. Пошастал бы по тайге с моё, а потом вякал. Но, не будем спорить.

— Кто же поджёг поезд? Господин капитан, ведь ни Вы, ни я не заинтересованы в поджоге. Кому выгодно? Если не разбойники, то кто? И советую держать оружие наготове, если оно у Вас, конечно, имеется. С волками справились, я думаю и с разбойниками справимся.

Оказывается кавторанг участвовал в отбивании атаки безумных волков, у которых не было ни какого шанса. Господин кавторанг даже расстрелял все патроны из револьвера и выходил добивать волков за ограду кортиком. Я посоветовал кавторангу посмотреть заряжен револьвер или нет. Господин кавторанг смутился и принялся чистить револьвер.

Озадачив кавторанга и напугав в меру его супружницу, до конца не поверившую в разбойников, отправляюсь на поиски адмирала. Иду вдоль путей и выкрикиваю:

— Господин адмирал!

После нескольких воплей, слышу отклик, не слишком одобрительный. Подхожу к небольшому костру и вижу офицеров, и пехотных тоже. В центре у костра, сидит нахохлившийся адмирал. Без всякой преамбулы говорю:

— Чего Вы господа расселись. А если разбойники нападут, кто будет защищаться?

На этот раз ругани не слышно, только кто-то из офицеров говорит:

— Штафирка дело говорит.

Адмирал, как мне показалось, выругался про себя, а вслух сказал:

— Нуте-с, господин главнокомандующий, какие ещё будут распоряжения. Вы вчера уверяли нас, что это не волки воют.

— Я и сейчас это утверждаю. Достаточно пойти и посмотреть на Ваших волков за оградой.

Адмирал не стал спорить и попросил офицеров осмотреть место вчерашнего побоища. Туш убиенных волков на месте не оказалось. Пара офицеров побежала докладывать об этом странном факте адмиралу. Все остальные приготовили револьверы и выставили их в сторону леса. Через некоторое время прибежали ещё десятка полтора офицеров, причём не менее десятка пехотных с шашками. Выстроившись в ряд и поставив назад пехотных, запретив им доставать револьверы, чтобы случайно не стрельнули в спину и наказав в случае чего орудовать только шашками, тронулись в лес.