Господин Хлестаков сообщил, что мне предстоит учиться за границей и при этом выполнять его поручения.

Эта мысль у меня отторжения не вызвала, но я спросил: а как же моя мама?

Он ответил:

— Вы будете учиться за границей с мамой.

— Как, и мама будет учиться?

Господин Хлестаков с приятной улыбкой подтвердил, что мама тоже будет учиться. Дальше он добавил, что думающий человек учится всю жизнь. А, некоторые и после смерти.

Я слегка опешил от предположения, что можно учиться после смерти, но не возражал.

Тогда господин Хлестаков продолжил.

— Значит, Вы не возражаете продолжить образование на меня за деньги?

Потом спросил:

— Вам понятна подобная концепция?

Я повертел из стороны в сторону головой, как бы вытряхивая из ушей воду, сообщил:

— Не совсем.

Господин Хлестаков весело рассмеялся и сказал с улыбкой:

— Если честно, я часто не понимаю не только, что говорю, но и что делаю.

Сергей Васильевич сердито глядя на господина Хлестакова:

— У меня иногда мелькает мысль, что Вы, господин Хлестаков, сумасшедший, я бы даже сказал сильнее, полный псих.

Господин Хлестаков рассмеялся ещё звонче и ответил:

— Что такое сумасшествие? Это умение быть не таким как все. Посмотрите на людей. Они стараются быть такими как все. В этом их горе. Даже государь, посмотрите на государя, он такой же как все.

Зубатов рассердился:

— Вы хоть государя не трогайте, прошу Вас.

Господин Хлестаков легко согласился:

— Не буду. Но имейте ввиду, что мы, здесь присутствующие, все сумасшедшие, если судить по-вашему, Сергей Васильевич.

Господин Хлестаков сделал паузу, дожидаясь реакции Зубатова, но тот промолчал. Тогда господин Хлестаков продолжил:

— Вас, господин Зубатов попёрли из охранки за то, что Вы не такой как все. Вас не обвиняли, когда увольняли, в том, что Вы сумасшедший?

Зубатов насуплено промолчал.

Хлестаков продолжил:

— А молодой человек?

Хлестаков кивнул на меня.

— Такой же, как оболтусы в гимназии, где учился?

Зубатов молчит.

— Молодого человека выперли из гимназии потому, что он не такой как все. Как и Вас, господин Зубатов.

Зубатов молча скрипит зубами.

Хлестаков, обращаясь ко мне:

— Вы курите?

— Нет.

— Употребляете алкогольные напитки?

— Нет.

— Желаете ходить в дорогих башмаках, только потому, что они дорогие?

— Нет.

Хлестаков снова обращается к Зубатову:

— Истина в том, что нас выкинули потому, что мы другие.

Зубатов обрадовался и ехидно спросил:

— Откуда Вас выкинули, господин Хлестаков?

На это Хлестаков ответил ещё более ехидно:

— Из психушки. Я оказался таким психом, что меня выперли даже из психушки. Имейте это ввиду, господин Зубатов, когда говорите, что я псих.

Помолчали. Хлестаков вновь обратился ко мне:

— Итак, нам удалось установить, что мы одинаковые. Не такие как другие люди. Вас это не пугает?

Я обрадовался, что наконец вспомнили и обо мне:

— Нет.

— До чего мы договорились, молодой человек?

Не дожидаясь ответа Хлестаков продолжил:

— Вы учитесь за границей в гимназии или как это у них там называется. Я назначаю содержание. Вне зависимости о результатов обучения Вы получаете содержание. Можете подрабатывать на стороне, я не против. Но, старайтесь удерживаться в рамках закона. В случае серьёзных нарушений этих рамок вынужден разбираться в причинах и принимать меры. С вами направляется и мама. Я выделяю средства и на её содержание. Она может работать на других, но в рамках закона. Это всё. Согласны?

Что ответить? Я сказал:

— Да.

На это моё высказывание Хлестаков вымолвил:

— Краткость, сестра таланта.

И продолжил меня спрашивать:

— Как Вы относитесь к сербам?

Я пожал плечами.

— Антипатии, психопатии и радости от них не испытываете?

Я снова пожал плечами.

— Как Вы считаете, если сербы начнут воевать, то Россия должна за них вступиться?

Я промолчал.

Встрял Зубатов:

— Что Вы такое говорите, господин Хлестаков. Сербы это же братья-славяне!