– Играть в машине тебя обучили те козлы? – спросил он насмешливо. – Нет уж, давай выходи. Я простор люблю.

Она принялась лихорадочно стягивать джинсы. Он ждал молча, придерживая коленом открытую дверцу. Сдернув брюки, она швырнула их на сиденье, туда, где уже лежали шляпа и ее сумка. Вышла из машины и чуть не упала, зацепившись каблуком за камень. Он поддержал ее за локоть.

– Дождь перестал, – сказала она и всем телом потянулась к нему. – Ты на меня не злишься?

– Перестал, – ответил он, и она не поняла, относится это к дождю или к его состоянию. – Отойдем подальше.

Осторожно ступая, они миновали травянистый откос. Впереди лежало темное поле. За ним из черноты приветливо помаргивали деревенские огоньки.

– Давай здесь, – сказала она. Он ласково провел холодной ладонью по ее шелковистой коже чуть ниже спины. Она вздрогнула, но промолчала.

– Нагнись, – предложил он. Она с готовностью подхватила подол плаща, чуть расставила ноги, согнулась в пояснице. В этот момент он ткнул пистолетом в ее затылок и нажал на спуск. Выстрел в сыром стылом воздухе прозвучал отрывисто, глухо.

Не оборачиваясь, он возвратился к машине…

Военный атташе США Лесли Крэбс каждое утро звонил из Исламабада в Пешавар полковнику Джеймсу Рэнделлу – руководителю группы американских военных советников при объединенном штабе вооруженных сил Пакистана. Разговор обычно сводился к формальностям. Для серьезных бесед Рэнделла приглашали в Исламабад.

– Как дела? – спрашивал Крэбс.

– Котел кипит, повара шуруют, – отвечал Рэнделл, имея в виду, что бои советских войск с афганскими моджахедами продолжаются. Именно для того, чтобы подбрасывать дровишки в топку этой войны, полковник и сидел в Пешаваре.

Рэнделл и Крэбс, однокашники по военной академии в Вестпойнте, хорошо знали и понимали друг друга, и заботы у них были общие. Тех, кому хлеб и масло дарует война, внезапно умолкающий по ночам гром пушек заставляет просыпаться в страхе. Пока орудийный молот кует, полковники спят спокойно.

В этот раз Крэбс отошел от рутинной традиции. Он сказал:

– Джеймс, ты знаешь афганские пословицы?

Рэнделл смущенно признался:

– Если честно, не очень.

– Афганцы говорят: бедняку и в халве попадаются колючки.

– Как это понять?

– В сладости, которую мы тебе послали, спрятана очень большая колючка. Постарайся не уколоться. Ты понял?

– Понял, спасибо.

Повесив трубку, Рэнделл нажал клавишу на пульте внутриштабной связи.

– Да, сэр, – сразу же отозвался усиленный динамиком голос вызванного офицера. – Слушаю вас!

– Зайдите ко мне, майор Смайлс. Если, конечно, вы свободны.

Последняя фраза была не больше чем образцом командного юмора. Отдавать приказ и в то же время позволять подчиненному чувствовать, будто он волен в своем выборе – прийти или не прийти, – что может быть смешнее?

Через две минуты майор был в кабинете шефа.

– Спасибо, Смайлс, – Рэнделл встретил его широкой улыбкой. – У меня деликатная просьба. К нам из Штатов прибыл специальный инспектор. В Сенате возникли сомнения в корректности распределения оружия среди моджахедов. Кто-то где-то кому-то накапал. Как вы понимаете, мы – чисты. Однако инспектор всегда может накопать грязи. Сейчас он придет ко мне. Я вас познакомлю. Пообщайтесь с ним, узнайте, в какой мере его изыскания могут грозить нам неприятностями. Постарайтесь подружиться. Вы понимаете?

– Сэр, он не догадается?

– Ни в малой мере. В Исламабаде он сам просил выделить ему в помощь востоковеда. Разве я хожу не с той карты?

– Да, сэр, вы правы.

Минуту спустя в кабинет вошел… Эндрю Картрайт, родной брат жены Смайлса – Терции. Смайлс взглянул на вошедшего, ничем не выдавая охвативших его чувств. Он знал: Картрайт – офицер секретной службы, и ему нередко приходится выполнять задания вашингтонской администрации в самых разных местах, выступая под иными именами. Под каким из них Эндрю приехал сюда, Смайлс не знал, и ставить шурина в неудобное положение не имел права.

– Знакомьтесь, – предложил Рэнделл. – Майор Чарльз Смайлс, мистер Сэлвин Мидлтон.

– Хэллоу, Смайлс! – сказал Картрайт и протянул руку.

– Хэллоу, Мидлтон!

Они обменялись рукопожатием.

– Прекрасно, джентльмены, – произнес Рэнделл приветливым, но в то же время официальным тоном. – Вы меня простите, если я останусь один? – Он бросил быстрый взгляд на часы. – Сейчас время ланча, не так ли? Это куда приятнее, чем общение с занудой полковником.