Ему надо молиться, чтобы она не надела одно из тех платьев с рюшами, которые застегиваются спереди, чтобы он не представлял себе, как расстегивает эти маленькие пуговички и разворачивает ее, как рождественский подарок…

Гейб издал возмущенный возглас, чувствуя, как напрягается плоть. Да что с ним происходит? Вирджиния — приличная женщина. Она не должна пробуждать в нем страсть.

Но он справится с этой женщиной. Может, нарвет цветов в саду. Женщинам нравятся цветы. Он нарвет тех симпатичных пурпурных, их там много. А больше — это всегда лучше, чем меньше.

Гейб оделся и вышел, пока не проснулась его семья. С охапкой цветов в руках он поехал верхом в Уэверли-Фарм. А дальше что? Он сомневался, что цветы компенсируют его грехи.

Он должен показать Вирджинии, что он не просто тот человек, в котором она видит убийцу своего брата. Что он не безрассудный болван, готовый убиться во время гонки, или корыстный жених, желающий получить свое наследство. Он должен показать ей, что может быть джентльменом. Что он может быть разумным мужем.

Но как это сделать?

Когда он приблизился к Уэверли, на него нахлынули воспоминания. Он вспомнил, как приезжал сюда на похороны, как ему была невыносима одна только мысль увидеть Роджера лежащим в могиле на кладбище имения. Как он подъехал к дому и на него посмотрели как на убийцу. Гейб и слова вымолвить не успел, как два грума с мрачными лицами выставили его из имения.

Гейб поежился. Все это сегодня могло повториться. В Уэверли-Фарм явно его не простили. Он даже не был уверен, что Вирджиния простила его.

И все же он должен попытаться исправить отношения между семьями. И это будет правильно. И Вирджиния — ключ ко всему. Гейб подъехал к особняку и понял, что зря беспокоился о раннем часе. Из загона за конюшнями доносились взволнованные голоса.

Гейб обогнул конюшни и обнаружил собравшуюся у изгороди загона пеструю группу людей. Они пристально смотрели на генерала, который шел к лошади, яростно сопротивлявшейся груму. Он что, сумасшедший? Она его растопчет! Господи, почему все остальные просто наблюдают за происходящим? Уэверли почти семьдесят!

Подъехав к изгороди, Гейб соскочил с лошади и бросился вперед, намереваясь вытащить генерала из загона. Но кто-то схватил его за плечо.

Когда он мрачно посмотрел в ту сторону, то, к собственному удивлению, обнаружил, что это была Вирджиния в утреннем платье из коричневого ситца с ярким рисунком, которое прикрывал простой белый фартук.

— Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь спасти твоего дедушку! — ответил Гейб, стряхивая ее руку с плеча.

— Ему не нужна твоя помощь, — засмеялась Вирджиния и снова схватила его за плечо. — Просто смотри.

Гейб проследил за ее взглядом и посмотрел туда, где стоял генерал и держал в руках недоуздок лошади. Приказав груму отойти, он подошел к жеребцу, что-то говоря ему низким голосом. Жеребец сразу перестал вставать на дыбы, хотя по-прежнему продолжал взволнованно танцевать на месте. Старик подошел еще ближе, погладил его по шее, все время что-то бормоча животному.

— Что он делает? — спросил Гейб.

— Ты когда-нибудь слышал о человеке по имени Дэниел Салливан?

— Наш главный грум несколько раз упоминал о нем. Это не тот парень, что был заклинателем лошадей?

— Это бестолковое имя люди дали ему, когда видели, как он что-то шептал лошадям, — нахмурилась Вирджиния. — Но это был его метод обучения.

Двадцать лет назад Дэниел Салливан был легендой среди владельцев лошадей, потому что умел успокоить и обучить лошадей, которых все считали непослушными и упрямыми. Некоторые утверждали, что свою технику он перенял у цыган, но точно этого не знал никто.

— Я думал, он ни с кем не делился своими методами.

— Они с Поппи были друзьями. Перед смертью он кое-чему научил дедушку. А остальное Поппи разработал сам.

Гейб с восхищением смотрел, как лошадь, от которой он бы отказался, успокоилась и позволила надеть на себя седло.

— Иногда люди, у которых есть непослушные лошади, с которыми они не могу справиться, — продолжала Вирджиния, — приводят их дедушке. Он делает все возможное, чтобы помочь им. С этим жеребцом он работал несколько недель. Этот бестолковый грум не слушал, когда дедушка говорил, как управлять этой лошадью, поэтому Поппи пришлось вмешаться, — вздохнула она. — К сожалению, это скорей всего означает, что Поппи уволит грума. Хотя вряд ли мы можем позволить себе потерять еще одного грума.