– Эта стерва и здесь меня нашла! – Он выдернул флешку из ноутбука и в сердцах размахнулся, чтобы выкинуть в лунку.

Словно в замедленной съемке, я заметил, как Полтава одним рывком оказался рядом с парнем и перехватил его руку. Поймав изумленный взгляд Егора, Андрей с невероятной вежливостью промурлыкал:

– Не сочтите за дерзость, но я был бы вам крайне благодарен, если бы вы позволили мне написать сообщение моей милой матушке, которая обо мне сильно волнуется…

– Э-э-э… – Егор пожал плечами и только ответил: – Да мне не жалко, если матушке… вы только не нервничайте.

– Егор, все нормально? – высунулся из домика Антон Валерьевич, который безуспешно пытался привести Мишку в чувство.

– Да, ребята в Интернет просили зайти, – пробормотал Егор, протягивая флешку.

– Спасибо, – кивнул Андрей и добавил: – Я заплачу.

– Да бросьте, – отмахнулся парень. – Я взял чисто, чтобы результат матча посмотреть, а тут эта сука…

Но мы его не слушали. Отобрав ноутбук у Алекса, который имел наглость попытаться еще претендовать проверить почту, Полтава и я устроились у костерка, и, пока все остальные собирались в дорогу, мы забрасывали обращение Андрея на YouTube.

Глядя на нас, Антон Валерьевич покачал головой. Да, для него сидящие посередине водохранилища парни, уткнувшиеся в монитор, – это дикое зрение. В какой-то мере это действительно так.

Петрович еще не приехал. Когда мы подъехали к пристани, где хранились моторашки, его транспорт еще отсутствовал. Эта дорога вымотала нас. Слезая с моторашки, я твердо решил, что больше никуда не поеду с человеком, пока он не покажет справку, что у него язва и он непьющий. По крайней мере в тот момент мне пришла в голову именно эта мысль. Последним рывком мы переложили Мишку из теплого «вагончика» в кузов, причем этот подлец еще и пытался вяло сопротивляться, видите ли, ему тут тепло и все дела. Затем поблагодарили отца и сына семейства Дроздовых, которые не только спасли нас из этого чертова водохранилища, но и дали завершить операцию «Ловец сетей». В конце концов, когда они уехали, я с каким-то благоговением посмотрел на домик Петровича, дававший нам кров уже вторую неделю, и проговорил:

– Как иногда хорошо вернуться домой!

– Да, – кивнул Алекс, ткнув пальцем в мирно сопящего Мишку. – Сейчас это существо отвезем к жене, а потом хорошенько поужинаем – и спать. Жалко только, Петрович еще не вернулся.

– Поехали. – Я завел моторашку, и мы поехали к домику. Остановив технику у хиленького забора, я услышал привычный лай Льда и Арии, собаки радостно выскочили к нам и стали подпрыгивать, высунув языки. Подхалимы. Совершенно разбитые и уставшие, мы вышли во двор, и в этот момент вдруг загорелся яркий свет. Я даже прищурился от этого, хорошенько проморгавшись, заметил, что во дворе нас уже ждут. Человек пятнадцать кавказцев стояли полукругом, заняв почти все пространство во дворе. Из толпы вышел до боли знакомый мне низкорослый крепкий парень в черной блестящей куртке и проговорил:

– Ну, здравствуй, Полтава!

– Ты что, Магомед, всю родню на помощь позвал? – безучастно поинтересовался Андрей, скидывая тяжелый армейский бушлат и делая шаг навстречу дагестанцу.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, – растянулся в улыбке Ибрагимов.

Когда Андрей сделал еще один шаг, Магомед аккуратно передал куртку одному из своих друзей и демонстративно размял кисти рук. Оглядев Полтавского с ног до головы, он встал в стойку и проговорил:

– Ты, придурок, мое имя позором покрыл. Теперь каждый ублюдок мне кричит, что я бои покупаю, а соперников травлю. – Он повернулся к одному из товарищей и крикнул: – Мавлет! Достань камеру! Снимай давай, как я его убивать буду!

– Давай, Мавлет! – подбодрил Полтавский, не глядя ни на кого, кроме Ибрагимова, который плавно, почти незаметно приближался к нему, словно кот перед прыжком. Стоило Магомеду пройти какую-то невидимую черту, Андрей молниеносным прыжком оказался рядом и чудовищным апперкотом сбил его с ног. Дагестанцы инстинктивно сделали шаг вперед, но Магомед вскочил на ноги и заорал:

– Отойдите! Отойдите, я сказал! Ни шагу! Я сам его порешу!

– Мавлет! Камера! – хлопнул в ладоши Полтава и снова бросился в бой.

Легко увернувшись от двух боковых, Андрей несколько раз ронял своего противника в снег, но добивать не стал, а просто отходил в сторону, давая тому подняться на ноги. Несколько раз Магомедову удавалось попасть по Полтавскому, но в итоге он снова и снова падал на снег, срубленный ударом на встречном движении. По сравнению с боем в «Крокусе» это было просто избиение, причем чем яростнее бросался на Андрея Магомед, тем спокойнее тот становился и бил с каждым разом все сильнее. После шестого нокдауна Полтава спокойно проговорил:

– Забирай своих баранов и вали отсюда.

– Сука! Да я тебя… – заорал Магомедов и снова оказался в снегу.

Когда Полтавский спокойно уходил от ударов, которыми пытался его достать Магомед, он нечаянно повернулся спиной к дагестанцам, которые окружали почти все поле боя. Потом случилось то, чего мы больше всего боялись – его ударили в спину. Рухнув на колени, Андрей зарычал от боли и рывком поднялся с земли. Магомед, почувствовавший, что это его шанс поквитаться с Андреем, снова бросился на него, но тот резво отпрыгнул в сторону, стараясь держаться спиной в ту сторону, где стояли я и Алекс. Андрей дотронулся до спины, скрипнул зубами и пошел в бой. Магомед, увидев разъярившегося противника, радостно вскрикнул и побежал навстречу.