Вскоре после этого разговора Эйлин попрощалась, и Хью пошел провожать ее до машины. В гостиной остался только Конор, прикорнувший в кресле. Уна повела Джулию наверх.

Пройдя по длинному коридору и остановившись перед дверью, Уна торжественно объявила:

— Я лично занималась убранством этой комнаты! Не сомневаюсь, что молодая девушка вроде тебя по достоинству оценит мой труд. Я велела все старье перетащить на чердак. Разумеется, Хью был очень недоволен этим, поэтому пришлось заниматься всем самой, не обращая внимания на его ворчание. — Уна толкнула дверь.

Сердце Джулии в очередной раз сжалось — ясно, что из-за смены мебели она еще больше проиграла в глазах Хью. Девушка, едва веря своим глазам, обвела взглядом то, что ее хозяйка с гордостью назвала своим творением. Как всякая женщина крупного телосложения, Уна почему-то тяготела к безделушкам, фотографиям в рамочках и прочим безвкусным вещам. Стены комнаты и ковер на полу были жизнерадостного желтого цвета. Белые кружевные занавеси на окне слегка шевелились от легкого ветерка, долетавшего с реки. На низкой кушетке громоздились алые подушки, которые казались чересчур яркими на фоне полированной белой мебели с инкрустацией из эмали. Особенно сразила Джулию постель с высоким изогнутым изголовьем, белым, как фарфоровая чашка. Она была застлана веселеньким желтым покрывалом, под цвет стен и ковра.

— Ну как, тебе нравится? — спросила Уна. Однако и так было ясно, что одобрение ее трудов никоим образом не зависело от мнения Джулии. — Да, о такой комнате я мечтала, когда была в твоем возрасте, — вздохнула она, погладив ладонью новенькое покрывало. Потом, видимо предупреждая вопросы, которые вертелись у Джулии на языке, торопливо добавила: — Я сейчас пришлю Китти, она принесет твои чемоданы. Наверное, тебе хочется поскорее разложить вещи и устроиться на новом месте.

— Но пока вы не ушли, мне хотелось бы кое-что уточнить, — быстро сказала Джулия и только тут почувствовала, что вопрос ее прозвучал резко и почти в приказном тоне.

Уна удивленно приподняла брови и вскинула голову с почти королевской надменностью.

— Простите, но зачем вы меня сюда вызвали? По-моему, я вам на самом деле не очень-то нужна. Как-то трудно представить, что вы кому-нибудь готовы перепоручить свои дела — вы ведь сами всем занимаетесь.

Невеселая усмешка коснулась губ пожилой женщины.

— Ты сама догадалась или Конор успел тебя просветить? У этого легкомысленного нахала, надо признать, нюх на такие дела.

— Ну, честно говоря, и самой было нетрудно догадаться, и он кое-что рассказал, — призналась Джулия. — Мне показалось, что вы оба — с вашим сыном — не нуждаетесь в помощи и в высшей степени…

— Да, да, можешь говорить, — сказала Уна с неожиданным благодушием, — Муртаги всегда славились своим благородством. Это, знаешь ли, у нас в крови, и я, к примеру, этим горжусь.

— Нет, я просто хотела сказать, — быстро поправилась Джулия, — что вряд ли вам нужна помощница вроде меня.

Плечи Уны поникли. Она устало взмахнула рукой, словно признавая свое поражение, и подошла к канапе возле окна. Присев, залюбовалась видом на пастбище и реку и на какое-то время словно забыла о присутствии Джулии. Через минуту, словно придя к какому-то решению, она подозвала ее:

— Иди сюда, детка. — Голос ее утратил резкость, и, когда Джулия, озадаченная, подошла, Уна нежно взяла ее за руку и, притянув, посадила рядом с собой. — Все, что ты видишь вокруг, — поля, реку, пастбища — все это принадлежит семейству Муртаг сотни лет. И я не хочу это потерять. Ты меня понимаешь? — Костлявые пальцы впились в руку Джулии, выдавая сильные чувства, овладевшие хозяйкой.

Сбитая с толку Джулия подняла глаза на острый профиль, резко выделявшийся на фоне светлого окна.

— Но… почему вы думаете, что можете все это потерять? — слегка заикаясь, спросила она.

Уна порывисто сжала пальцы Джулии, так что даже напугала ее.

— Неужели ты не видишь, что Хью влюблен по уши в эту кошку, Эйлин Дайсарт, а уж та не жалеет ухищрений и уловок, только бы завлечь моего простака в свои сети!

— Мне трудно поверить, что такая женщина может иметь подобное влияние на вашего сына, — твердо произнесла Джулия, вспомнив мрачное лицо и холодный, безучастный взгляд Хью Муртага.

— Но ты его совсем не знаешь, — возразила Уна, недовольная ее тупостью. — Он истинный Муртаг, у него горячая кровь, пылкий темперамент; ледяной взгляд — это только игра. Если он решит жениться на Эйлин, то ни перед чем не остановится, поверь мне. А Эйлин из кожи вон лезет. Она законченная эгоистка. И первым делом потребует, как только он заикнется о чем-нибудь серьезном, чтобы Хью продал Лискуль. Как это ни странно, но она ревнует моего сына к поместью, словно чувствует, что часть его сердца всегда будет принадлежать Лискулю. Да и вообще, она создана совсем для другой жизни нежели та, которую ей может предложить Хью Дом Дайсартов вечно полон гостей. Эйлин обожает веселые компании, с которыми она ездила веселиться в Дублин! И если ее не окружает толпа поклонников, которые безбожно льстят ей и превозносят до небес, она делается сама не своя и дуется на весь белый свет. Вот такая же жизнь ждет и Хью, если ей удастся уговорить его продать Лискуль. Она не на шутку вцепилась в моего сына.

— Все равно я не понимаю, — озадаченно нахмурилась Джулия, — какая мне уготована роль в этой истории?

— О, не стану притворяться, конечно, у меня есть свой интерес. Я знаю эти места как пять пальцев, каждый сучок, каждый камешек. Для меня уехать из Лискуля, навсегда лишиться его просторов, запахов, звуков — смерти подобно, но поместье записано на Хью. Он здесь полный хозяин. Так решил мой покойный муж. Разумеется, он в страшном сне не мог увидеть, что судьба поместья будет зависеть от такой вертихвостки, как Эйлин. — Уна замолчала и горестно закусила губу. — Вот почему я пригласила тебя сюда. Трудно представить девушку, которая меньше походила бы на Эйлин, чем ты. Я на самом деле понятия не имела, что ты из себя представляешь, но, когда ты приехала, я сразу поняла, что лучше тебя не найти.