— Все забудут, что ты есть на белом свете, для всех ты умер от болезней и хвори. Отныне у тебя нет имени. У раба его не может быть. Будешь жить в этом доме. Беречь его и охранять — теперь твоя работа. Но если не осилишь, быть беде.

— Проснулся я на следующий день от пения птиц, лежа на лужайке посреди злосчастного круга. Марфа с дочерью лечили местных жителей, собирали травы, варили снадобья, а их ночные гостьи исчезли. Словно и не было их. Думая, что мне все приснилось, я решил сбежать от них. Собрался ночью и убег. Бежал изо всех сил, проклиная это место. Придя в родную деревню, обнаружил, что дом мой ночью сгорел, а родные и близкие пропали. Они бросили деревню ранним утром и уехали. Куда — никто не знает. Все друзья и соседи не узнавали меня. При виде меня крестились и называли сатаной, считая, что я вернулся с того света. Только один ребенок не испугался меня и на мой вопрос сказал, что я тяжело болел, а в прошлую ночь встал с кровати и перевернул свечу, от чего весь дом вместе со мной сгорел. Все это видели, но ничем помочь не смогли. Было слишком поздно. Окинув взглядом место, что когда-то называлось моим домом, я горько расплакался, но поделать ничего не мог. Вернулся назад к Марфе и стал жить в этом доме, как было сказано — рабом и прислугой.

На миг призрак растаял в воздухе. В следующее мгновение он явился у забора, рядом с кустом белых лилий.

На этот раз образ старца окружал лучезарный свет. Поглаживая огромный цветок, он задумчиво продолжил:

— Прошло много лет моей службы. Ни на что не жалуясь, я привык к ней. Моя работа мне даже нравилась. Соорудил комнатку в сарае, утеплил ее, мебель своими руками смастерил. Частенько бегал на озеро рыбачить, в лес на охоту за зверем. Все было ровно, если бы не одно «но». Бывали дни, когда Марфа звала меня к себе. Она садила меня напротив и просила вытянуть руки ладонями вверх, закрывая глаза, покрывала своими руками мои ладони. В тот самый миг у меня земля уходила из-под ног. Смертельная усталость и дремота накатывали как снежный ком. Едва не падая с табуретки, я молил оставить меня в покое, но она держала меня еще сильнее. Отпускала намного позже, когда я был в беспамятстве. Это сводило меня с ума. Марфа качала мою энергию как вампир. Это было невыносимо. Мои страдания длились годами, пока не пришло избавление.

— Она убила тебя?

— О, нет! Смерть была бы для меня подарком от странных мук. Счастливым избавлением. Все было намного хуже. Как я уже сказал, мне было велено охранять дом. Со временем я понял, что все четверо собираются каждый новый месяц на опушке. Причем никого более с ними ни разу не было. Все те же ведьмы, что и в ту злополучную ночь. Они собирались у голубых знаков, совершая ритуалы. Мне было разрешено на них присутствовать, так как я оправдал их доверие и умел хранить их тайну. Как вам уже известно, в центре круга начертана пиктограмма. Под самым костром. Так вот, эта самая пиктограмма не только для всевозможного колдовства, она служит тайником четырех Печатей.

— Четырех Печатей, — задумчиво прошептала Кира, потирая подбородок. — Я слышала об этом, но слишком давно.

— По краям светящейся пиктограммы вы найдете тайники в земле. Именно там моя хозяйка хранила Печати. Откуда они и как сюда попали — мне неизвестно, но об их предназначении я расскажу, — выпустив цветок из рук, сияющий призрак внимательно посмотрел в глаза каждой из присутствующих ведьм. — Печати соответствуют своей стихии. Вода зеленая и все из-за бронзы. На самом основании выгравирован знак энергии. Печать огня — желтая, благодаря золоту, — это символ интеллекта и разума. Земля красная от меди, с эмблемой милосердия, ну а воздух — синий, благодаря бирюзе, инкрустированной алмазами в виде знака порядочности и простоты. Все печати хранились здесь, в земле. В очень редких, но достаточно серьезных случаях все четверо вынимали их из земли и творили чудо.

— Например?

Опираясь на длинный посох, призрак сделал несколько шагов в сторону крыльца.

— Смерть! С помощью этих Печатей ведьмы могли убивать тех, кого убить нельзя.

— Нельзя убить? Мне казалось, ведьмы могут абсолютно все, — скептическая фраза Марго заставила сияние старца несколько померкнуть.

— Могут убивать, но не всех. На свете есть существа, над которыми вам голыми руками не совладать. Простая магия не срабатывает.

— Ты говоришь о магах?

Выпрямившись во весь свой рост, призрак молча погладил свою бороду, размышляя вслух.

— О четырех Печатях вы все узнаете в свое время. У вас будет возможность. Но я еще не закончил. В ту пору все шло своим чередом. Ведьмы улетели на шабаш, как обычно на праздник Ивана Купала, а меня оставили охранять дом. Не знаю, как такое могло произойти, и что со мною было, но только я заснул. Сон сморил меня прямо за столом во время ужина. Проснулся много позже от страшной угнетающей тишины. Нехорошее предчувствие сдавило грудь, словно живая змея. С трудом перебирая ноги, я вышел на опушку и обомлел. Пиктограмма была раскопана, и все Печати в ней исчезли. В дом проникли воры. В наказание за мой недогляд, Марфа покарала меня смертью. После этого я стал призраком этого дома. Словно домовой.

Держась обеими руками за посох, светящийся Дух тяжело вздохнул. Всем без слов стало понятно, что эта участь его огорчает.

— Но кто их украл? Вам удалось это выяснить?

— Нет, не удалось. Но это сделал кто-то из своих, — тяжелый взгляд внимательно переметнулся в сторону Киры.

— Что? Ты меня подозреваешь?

— Не тебя, а твою прабабку Розу. Все именно так и подумали. После этого случая Роза перебралась в город и больше не возвращалась. Только по очень важным случаям и только по специальному приглашению остальных ведьм.

— Поверить не могу…

— Это не доказано, — вмешалась в разговор Марья, отбрасывая в сторону газету и поднимаясь на ноги. — Печати могли украсть люди или «гончие». Так что не надо на нее нападать.

Опираясь на свой посох, Дух медленно двинулся в сторону опушки. По всей видимости, этот разговор его стал удручать.

— А я тебя помню, — бросила ему в след Марго. — Это ты меня тогда толкнул там, на опушке, во время тренировки. Правда?

— Да, — не оборачиваясь, признался Дух, продолжая свой путь. — И если бы я не сделал этого, то ты бы просто убила Марью.