На минуту дядя умолк, глядя в пустой стакан. Потом поднял его, но тут же поставил.

— Нет, я уже и так много сказал. На сегодня достаточно. Иди спать, Мэри, пока я добрый. Вот свеча. Твоя комната над входом.

Мэри взяла свечу и пошла наверх. Когда она проходила мимо дяди, он схватил ее за плечо и развернул к себе.

— В какую-нибудь из ночей послышится скрип колес на дороге, — сказал он. — Эти колеса не проедут мимо, они остановятся у «Джамайки-Инн». Ты услышишь шаги во дворе и голоса. В такую ночь тебе следует остаться в своей постели, Мэри Йеллан, и накрыться с головой одеялом! Понятно?

— Да, дядя...

— Очень хорошо. Теперь иди отсюда.

Поднявшись по лестнице, Мэри принялась искать свою комнату. Девушка прошла мимо комнат для гостей — по две с каждой стороны. Слабое пламя свечи осветило нужную дверь. Она увидела свой сундучок прямо посреди комнаты с голыми дощатыми стенами. Перевернутый ящик должен был служить туалетным столиком, на нем стояло треснутое зеркало. Из белья имелись только два тонких покрывала. Мэри решила не раздеваться, а лечь прямо в дорожном платье, завернувшись в плащ. Она подошла к окну и посмотрела вниз. Ветер утих, но дождь, мелкий и частый, скребся в грязное стекло.

Откуда-то со двора раздался звук, похожий на стон животного, которому причинили боль. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть наверняка, но она заметила темный силуэт, раскачивающийся взад и вперед. От пьяных рассказов Джо Мерлина воображение девушки тут же нарисовало виселицу и повешенного. Но это была всего лишь вывеска гостиницы. Мэри легла в постель, стуча зубами от холода. Закрыв глаза, она увидела мысленным взором лицо Джо Мерлина и поняла, что попала в ловушку, из которой ей не вырваться, как бы она ни старалась. Единственный шанс на спасение — это уйти сейчас. Спуститься из окна и бежать, мчаться что есть сил по дороге, вьющейся через болота. Завтра будет поздно.

На лестнице раздались тяжелые шаги. Мэри замерла в страхе, но с облегчением услышала, как дядя свернул и удаляется по коридору. Стукнула дверь, и снова воцарилась тишина. Мэри решила: сейчас или никогда. Если она проведет под этой крышей хоть одну ночь, мужество покинет ее, и тогда она пропала. Совсем как тетушка Пэйшнс. Мэри открыла дверь и выскользнула в коридор. Она дошла на цыпочках до лестницы, остановилась и прислушалась. Ее рука была уже на перилах, а нога — на ступеньке, когда из конца коридора донеслись рыдания, приглушенные подушкой. Это была тетя Пэйшнс. Мэри постояла, подумала, потом повернулась и пошла назад. Бросившись на постель, она закрыла глаза. С чем бы ни пришлось ей столкнуться в будущем, как бы ни было ей страшно, она не имеет права оставить тетю Пэйшнс в «Джамайке-Инн». Может, все-таки удастся каким-то образом защитить тетю, встать между ней и Джо Мерлином. И ей не страшен этот дом, в котором царит зло. Нужно только набраться мужества и одолеть все невзгоды.

3

Когда Мэри проснулась, дул сильный ветер. Проглянуло призрачное размытое солнце. Девушку разбудил шум во дворе. Она поняла, что уже поздно, около девяти утра. Выглянув в окно, Мэри увидела, что дверь конюшни открыта, а в грязи двора отпечатались свежие следы копыт. Слава Богу, хозяин уехал и Мэри сможет поговорить с тетушкой Пэйшнс без свидетелей.

Мэри достала из сундучка шерстяную юбку, фартук и тяжелые ботинки, которые носила на ферме. Через десять минут она была на кухне и умывалась в закутке для посуды.

Тетушка Пэйшнс принесла из курятника свежие яйца в фартуке.

— Я думаю, ты не откажешься от яичка на завтрак, — сказала она. — Вчера ты слишком устала и ничего не ела.

Они избегали говорить о вчерашнем и не упоминали имени Джо Мерлина. Мэри не спрашивала, куда и зачем он уехал. Тетя охотно говорила о чем угодно, лишь бы это не было связано с ее нынешней жизнью. Она боялась вопросов, и Мэри щадила ее. Разговор сосредоточился вокруг прежней жизни в Хелфорде, болезни и смерти матери.

Тетя Пэйшнс кивала головой, то и дело издавая тихие возгласы, но Мэри видела, что долгие годы страха вытравили в ней способность к сопереживанию.

После завтрака женщины занялись домашней работой, и Мэри представилась возможность подробно изучить гостиницу. Это был мрачный неуютный дом с длинными коридорами и неожиданным расположением комнат. Бар имел отдельный вход с торцевой стороны дома, и хотя сейчас в нем было пусто, сама атмосфера напоминала о вчерашнем вечере. Пахло застоявшимся табачным дымом и винным перегаром. Только это помещение в доме выглядело обитаемым. Остальные комнаты были и вовсе заброшены. В одной из них хранились доски, вдоль стены были свалены какие-то ящики и лошадиные попоны, изгрызенные мышами, в другой на сломанной кровати были насыпаны картофель и брюква.

В комнату хозяев, в дальнем конце коридора, девушка заглянуть не решилась. Под нею, также в конце коридора, но на первом этаже, была еще одна комната, с запертой дверью. Мэри вышла во двор, чтобы заглянуть в нее через окно, но оконный проем был заколочен досками, и ей ничего не удалось увидеть.

Дом и пристройки образовывали три стороны прямоугольника, посередине был двор, а в центре его стояли кормушки и поилка для лошадей. В стороне пролегала дорога — узкая лента до самого горизонта, окруженная болотами, коричневыми, вспученными от дождей. Пробегали облака, и на болота ложились мрачные тени. Воздух был холодным и прозрачным, как в горах. Мэри глубоко вздохнула и почувствовала, как к ней возвращается смелость, словно от глотка сидра. Морозный ветер защекотал ноздри и покрыл лицо румянцем. Теперь можно было возвращаться в дом, к тете Пэйшнс. Ей захотелось есть — впервые за последние сутки.