Я весь ушел, погрузился в свои мысли и не замечал, что творилось вокруг. А вечер был красив. Солнце клонилось к закату. Небо было чистым — спасибо этой чистоте! Спасибо солнцу — оно освещало для меня пароход. Послало свои лучи вглубь вместо фонаря, высветило внутренности трюмов. Когда я выходил на поверхность, оно согревало меня. Вода внизу холодная. Как мне было там холодно! Но холод воды давал силы, будил энергию. Просыпались все органы чувств. А все это было так нужно, чтобы быть постоянно начеку! После целого дня ныряния всю эту ночь мне не придется сомкнуть глаз. Последняя бессонная ночь рядом с отцом. Завтра мы расстанемся. Больше я никогда его не увижу. Он уже не сможет помогать нам по дому. Все заботы о семье лягут на меня одного. Ах, в какое недоброе время придется мне все брать на себя!

Я сказал морякам:

— Ну что ж, приготовьтесь вытаскивать тело… Теперь я точно знаю, где оно.

— Может, я нырну с тобой? — спросил молодой моряк. — Помогу тебе там, внизу?..

— Не стоит… Пока не вытащу тело…

— А ты сможешь вытащить его один?

— Тут нужна не столько сила, сколько здоровые легкие… Если дыхания хватит, сделать это будет нетрудно.

Пожилой моряк сказал:

— Понапрасну не рискуй. Конец уже близок, тут спешить не нужно.

— Придется еще немного рискнуть… Тело за стенкой трюма, туда можно проникнуть только через щель.

— Тебе не нужна веревка? Жаль, что у нас нет с собой веревки.

— Веревка мне не нужна. Стоит только вытолкнуть тело оттуда, где оно застряло, и оно всплывет.

— Попробуй протолкнуть понемногу. Оно сдвинется с места, и все пойдет как надо.

— Я так и сделаю. Это недолго. Ждите меня.

Сказав это, я нырнул. Проплыл через двери трюма в сторону щели. Дорогу я нашел без труда. В трюме было еще довольно светло, однако дальше свет не проникал: мешала стена. Путь к телу преграждала деревянная доска. Если ее убрать, дело будет сделано… Проникнув в щель, я схватился за доску, подергал: она стояла на месте прочно. Я сильно потряс доску двумя руками и понял, что она не прибита. Дернул еще раз, но доска не подалась. Может, поднять ее наверх? Что-то стало получаться — она приподнялась, но положения не изменила. Доска длинная, сдвинуть с места нелегко. Мне уже не хватало дыхания, и я отступил. Вышел, рассказал морякам, что случилось. Проклятая доска! Здоровенная, она мешает протащить тело в щель.

Один из товарищей посоветовал:

— Тащи его наружу… Попытайся протащить тело над доской. Или под ней. Попробуй…

— Говорю вам, что доска закрыла всю щель… Нужно ее сдвинуть…

Пожилой моряк сказал:

— Имей в виду, она и тебе закроет путь.

Другой сказал:

— Тут без веревки не обойтись. Надо бы кому-то сходить за веревкой.

— Не нужна мне никакая веревка. Тело плавает, его надо только подтолкнуть…

Я снова нырнул, так и не решив, что делать с доской. От того, что я слышал наверху, не было никакой пользы, они говорили о том, чего не знали. Только я один видел щель, тело и доску. Значит, мне и выход искать. Нужно только пробовать. Надо поглубже проникнуть в щель. Дернуть доску сзади, она и сдвинется с места. И тогда можно вытащить тело из щели.

Я направился прямо в щель… Не остерегаясь, как прежде. Схватил доску и толкнул ее назад. Она качнулась вместе со мной, но с места не сошла. Я потерял равновесие и опустился на дно. Вода там была зловонная. Тьма полнейшая. Я снова поднялся выше. Ухватилсяза доску и опять толкнул ее. На этот раз она сдвинулась с места, но не отвалилась. Я вышел через щель в трюм и оттуда на поверхность… Моряки бросились ко мне:

— Ну что? Вытащил доску?

— Сдвинул с места.

— Что-нибудь еще мешает?

— К сожалению, да…

— И что теперь будешь делать?

— Теперь потащу тело. Оттолкну доску и протащу тело. Думаю, мне это удастся. Важно, чтобы оно вышло через щель.

Я снова нырнул. Глаза болели от соли, и все же я открыл их пошире.

Теперь надо собрать все силы, все чувства и стрелой пролететь сквозь двери трюма к щели. Стало темнее, вода за щелью мутная. Вот и деревянная доска. За ней — тело. Я поднялся кверху, насколько позволял потолок. Отодвинул доску, подтолкнул к щели плавающий на спине труп, а он не проходит, застрял, заслонил мне выход. Я уперся ногами в стену. Оттолкнулся. Попытка не удалась.

Кровь стучала в висках: не хватало дыхания, чтобы попытаться вытолкнуть тело еще раз. Придется выйти на поверхность. Я заметил, что начал уставать. Ничего удивительного. Физические возможности даже самого сильного человека не беспредельны, а я ныряю на такую глубину с самого утра! Непрерывные погружения изнурили меня. Быть может, отложить до завтра? Бороться с усталостью нет больше сил. Я уже стал сомневаться, справлюсь ли сегодня. Я устремился в трюм, оттуда — к свету и выплыл на поверхность. Как и в прошлый раз, моряки подхватили меня, помогли выбраться на палубу. Окружили меня, ждали новостей. Я покачал головой: ничего нет. Я очень устал, хотелось отдохнуть. На лицах товарищей удивление и беспокойство. Я стиснул зубы, закрыл глаза. Меня оставили в покое. Открыв глаза, я увидел самого старшего моряка. Он был огорчен тем, что его, старого моряка, не послушали, не поверили. Ему было очень обидно.

Я услышал его голос:

— Так нельзя. Нельзя нырять больше двух часов подряд. Если бы мы были на борту судна, я поступил бы иначе. Если бы его отец был жив, он бы такого не позволил. Мы посылаем парня на верную смерть. Взгляните на него, он совершенно обессилел.

Моряки молчали. Я слышал крики чаек в воздухе. Белая чайка опустилась на верхушку мачты. Мое нижнее белье тоже было на верхушке мачты. Солнце клонилось к западу. Дул прохладный ветер, обжигал тело. Я действительно изнемог, но что же делать — ведь тело отца все еще там. Как я вернусь к матери без него? Что скажут тогда обо мне? Смириться с поражением, сдаться? Значит, море одолело меня в первой же схватке? Как вырвать у него победу после этого? Если я отступлю, мне конец. Море окажется победителем, а надо мной станут смеяться. Еще не поверят, что я действительно сын Салеха Хаззума. А это синее, безмолвное море, что подумает обо мне оно? Как оно примет меня завтра? Какой еще позор постигнет меня?