— Позаботься о нем, Якофий, — говорила она голосом, в котором слышалось гудение ветра над снежной равниной. — Этому мальчику суждено многое изменить в нашем мире.

Облака стремительно неслись по темнеющему небу, раскрашенному золотыми полосами заката. Северный ветер гнал их на юг, словно стаю перелетных птиц, покидающих по осени родные края. А над Черным замком зловещие тучи стояли неподвижно, не пропуская вечерний свет. Иногда со шпилей со зловещим карканьем взмывали вороны, кружились и снова возвращались, словно облетая замок дозором.

Издалека Сварбор, так звучало название замка на фенланском наречии, казался изящной безделушкой, настолько легки были его башни, резные флюгера, узкие проемы стрельчатых окон. Но вблизи становилось ясно, что эта крепость могла выдержать любую осаду: образуя пятиугольник, замок окружали высокие толстые стены из черного камня. И еще от него исходила странная, недобрая, но могущественная сила, не позволяющая не только недругам, но и простым путникам приближаться к его стенам. Раз в четверть часа, лязгая оружием, по стене проходила стража в черных доспехах; холодный ветер развевал пламя факелов и пышные плюмажи на шлемах.

Уже совсем стемнело, когда на дороге, ведущей к воротам замка, появился летящий во весь опор всадник. Перед воротами он остановил коня, подняв его на дыбы резким рывком поводьев, и окликнул стражу. И мгновенно тяжелые створки разошлись в стороны, и всадник въехал во двор. К прибывшему проворно подбежал слуга, хватая брошенные поводья. Всадник спешился и в первую очередь упал на одно колено перед огромной статуей, установленной у входа в замок. Изображенное в черном мраморе, сидящее на высоком троне существо можно было принять за человека, если бы не острые рога на лбу и звериный оскал зубов. Раскосые глаза статуи были выложены из желтых топазов, с вертикальным кошачьим зрачком; полные губы сладострастно усмехались. Чудовище опиралось одной рукой на спинку трона, подавшись могучим волосатым торсом слегка вперед.

— Приветствую тебя, о Домгал Всемогущий! — воскликнул путник, припадая губами к босой мраморной ступне с длинными загнутыми когтями. Потом он поднялся на ноги, и двое привратников распахнули перед ним двери.

Приехавшего встретила знакомая роскошь королевского замка. Со стен ниспадали тяжелыми складками занавеси — черные, фиолетовые, темно-коричневые; множественные диваны и кресла были обиты бордовым бархатом, в углах на черных мраморных постаментах стояли увесистые канделябры из позолоченной бронзы. Повсюду царила мрачная красота. Паркет был выложен из драгоценных пород дерева, тоже с преобладанием темных тонов. Путник безжалостно громыхал по нему коваными каблуками высоких сапог. Навстречу ему попадались богато одетые мужчины и женщины. Мужчины тут же срывали с головы береты с перьями, а дамы почтительно приседали, демонстрируя откровенные вырезы платьев.

У одной из дверей стояли на карауле стражники с застывшими важными лицами. Путник бесцеремонно оттеснил одного из них и дернул за кольцо. Но дверь не открылась, а бронзовая горгулья, в пасть которой было вдето кольцо, вдруг оскалилась и зарычала, так что ее обидчик поспешно отдернул руку.

— Опять заклятие! — сплюнул он на лакированный паркет и крикнул: — Морэф, открывай! Это я!

Через несколько секунд дверь бесшумно отворилась. Все еще подозрительно косясь на горгулью, путник вошел в комнату.

Ее хозяйка не обратила на него ни малейшего внимания. Она кормила с рук огромного черного ворона, подцепляя с серебряного блюда длинными темно-красными ногтями тонко порезанное сырое мясо. Женщина была высокой и стройной, в узком платье с длинным шлейфом и высоким воротником. Затейливо причесанные черные волосы покрывала алмазная сетка; на тонких пальцах сверкали перстни. Трудно было догадаться по гладкому, надменному лицу, что хозяйке Сварбора, великой королеве всего Фенлана, волшебнице Морэф недавно исполнилось пятьсот лет.

— Эта твоя зверюга на двери едва не откусила мне руку, — капризно пожаловался вошедший, целуя холодные, перепачканные кровью пальцы волшебницы. Морэф выдернула руку. Ее ноздри гневно дрогнули.

— Жаль, что ты не сунул ей в пасть свою глупую, трусливую голову, Фаргит! Как ты посмел упустить его? Я уже знаю, что он привел тебя к самой Грани. Почему ты не последовал за ним?!

Фаргит заискивающе поднял брови.

— Моя королева, ты права, я преследовал его до Грани. Когда я добрался до этого гиблого места, едва не лишившись своих лучших собак, Грань еще дрожала. Я чувствовал запах его крови на ней… Бр-р-р! Каюсь, Морэф, мне стало страшно, и я повернул коня назад.

Морэф посмотрела на своего любовника, с трудом скрывая вожделение. Конечно, он трус и наглец и пользуется ее добротой. Вот и теперь: он не исполнил пустякового поручения, и ей следовало бы прогнать его прочь, а вместо этого она уже рисует себе заманчивые картины ночных утех. Как он все-таки красив! Темные вьющиеся волосы до плеч и румянец на щеках, как у девушки, — но вместе с тем грубо слепленный подбородок и узкие злые губы, очерченные тонкой черной ниточкой усов. Однако ночью она заставила бы его принять настоящий облик: пусть простирает над ней свои черные крылья, пусть неутолимая страсть демона сожжет ее дотла… Но сейчас следовало заняться другим.