Не знаю, сколько бы мы еще смотрели на эту красоту, час, наверное, выручил трубадур. Я совсем забыл про него, а он крикнул:

— Беги! Беги, Лара!

Прямо кино индийское, честное слово. Перец от неожиданности подпрыгнул и выстрелил. Дротик чирканул по железу ангара и дзинькнул в звезды.

Тытырин тоже подпрыгнул, боднул башкой замерзшую собаку, та со скрипом завалилась на бок. Прозайка попытался ее удержать, схватил, в руках осталась белая шерсть. Смешно.

Лара обернулась, и тут уж скрываться стало бессмысленно, мы показались. Восстали из-за дохлой собаки.

— Беги, Лара! — снова крикнул музыкант-этнограф. — Беги!

После чего прыгнул, оттолкнул меня и, проваливаясь в снег, поскакал к Ларе. Вот и спасай после этого этнографов… Никогда их больше не буду выручать, надоели. Вообще больше никому не помогу, стану жить наоборот.

Я выхватил Берту.

— Не стрелять! — приказал Перец и тоже направился к ангару.

Он проваливался еще глубже, чем спасенный Миклухо-Маклай, чуть ли не по колено. Но шагал. Еще и с Ларой разговаривал. Кричал ей:

— Лара, я же тебя просил! Я же говорил, что не надо ничего затевать! Они, все они, должны быть наказаны, ты же сама понимаешь! Их надо всех остановить…

Лара отбросила монтировку.

— У него самострел! — крикнул ей этнограф. — Осторожнее!

Он добрался до ворот и встал рядом с Ларой.

— Пашка, ближе тебе лучше не подходить, — предупредила Лара. — Стой!

— Я хочу поговорить…

— Мы уже поговорили. Ты ничего не хочешь понять, ты думаешь только о себе, о своей войне… Не подходи, я тебя прошу.

До ангара оставалось метров сто, Перец остановился. Мы с Тытыриным смотрели на все это чуть сверху.

— А она красивая, — оценил Тытырин. — Мне нравится…

— Воспой ее в поэме, — посоветовал я.

— Да-да… — Тытырин даже подался вперед.

Я еще в прошлый раз заметил, что на некоторых Лара производит просто бронебойное впечатление. Как увидят — так все начинают писать стихи собственной кровью.

— Ты мне его сейчас отдашь, — сказала Лара. — Ты должен мне его отдать!

— Про Гераклита слыхала? — спросил Перец. — Про то, что в одну реку нельзя войти дважды? А ты хочешь. У тебя был дракон, ты его потеряла. Все.

— Ты мне его отдашь. Он не для тебя. Вернее, ты не для него. Ты хочешь сделать из него…

— Уже сделал, — перебил Перец. — Все уже сделал. Так что ты, старушка, опоздала. Ты всегда опаздываешь.

Говорят, любовь и ненависть похожи. И очень часто одно перетекает в другое. Об этом вся классика. И еще… Сначала он ей говорит, что слишком устал от жизни и слишком выжжен изнутри, а потом она со скалы сигает…

Но Лара явно не собиралась никуда прыгать.

— Ты всегда проигрываешь, — сказал Перец. — Знаешь почему? Потому что я прав. А дракона я уже инициировал.

— Ты врешь… Ты врешь! — крикнула уже Лара.

— Не вру. Смотри!

Перец положил арбалет на плечо и засучил рукав на правой руке. От локтя до запястья тянулся красный заметный шрам.

Лара отступила, уперлась в ангар.

— Вот так! — крикнул Перец. — Так что все, все уже! Все!

Лара схватилась за голову — в буквальном смысле, и стащила черный берет.

— Теперь им меня не остановить! Да, не остановить! Они утонут в крови!

Перец демонически рассмеялся. На мой вкус, чересчур демонически. Как-то неестественно получилось даже, театрально очень.

— Ты что, накормил его… — Лара терла рукой висок. — Ты накормил его…

— Ага! — хихикнул Перец. — Кровью!

— Дурак… Какой же дурак! — Лара была не в себе. — Ты же знаешь, к чему это может привести… Это же может… Это же большая война! Ты представляешь, что такое большая война сегодня?

— Большая война… — передразнил Перец. — Мне плевать на них и на их войну! Я не там, я здесь!

— Пашка! — Лара вдруг заорала. — Пашка! Он же может начать настоящую войну! Зачем…

— Поздно уже! — тоже заорал Перец. — Поздно!

Лара замолчала и огляделась. Затем поворошила волосы.

Перец тоже огляделся. И я. И Тытырин.

Вроде никого.

— Бросай все это, — посоветовал Перец. — Бросай. Оставайся с нами. И своего лингвиста… Этнографа… бери. Ты не представляешь, какие у нас сейчас возможности! Есть где развернуться. И здесь, и там. Мы мир завоюем вообще! А если хочешь себе горына, так у нас их как грязи, три штуки, выбирай любого, дарю! У нас на любой вкус, разноглазые! Присоединяйся!